Я осторожно двинулся к ней. Нас разделяло футов семь – далековато, врасплох ее не застать.
– Не двигайся! – резко крикнула Ева. – Назад!
– Ты что же, Ева, убить меня хочешь? Да, для тебя это выход. А заодно и для меня. Лучше уж ты убей меня, чем проходить через суд и потом поджариваться на стуле. Ну давай, стреляй!
Я видел – она силится заставить себя нажать спусковой крючок. Но что-то удерживает ее. Шевельнись я – и она выстрелит, но так ей недостает духу. Но долго колебаться она не станет.
– Смотри-ка, – кивнул я на окно, – дождалась, вон и любовничек твой явился!
Она ждала Ларри, не то этот старый-престарый трюк не сработал бы. Ева была настроена на Ларри, знала, что со мной надо покончить до его приезда. Она быстро оглянулась через плечо на полоску пустого пляжа.
Я прыгнул немного вбок и вперед и зажал ее руку с пистолетом. От грохота выстрела задребезжали стекла. Она чуть не убила меня, вспышка меня опалила. Я выхватил пистолет у нее и отшвырнул в дальний угол. Стукнувшись о пол, пистолет выстрелил снова.
Ева оказалась сильнее, чем я предполагал. Она вырвалась и метнулась за пистолетом. Когда она наклонилась за ним, я прыгнул на нее, свалив ударом колена. Оба мы оказались на полу. Пальцы ее сжимали рукоятку пистолета. Я пригвоздил ее руку к полу, вышиб пистолет. Она, перевернувшись на спину, ударила меня кулаком в лицо. Мы яростно, ожесточенно, точно звери, боролись. Я старался дотянуться до ее горла, но она отбивалась. Ева оказалась на удивление сильной, мне только удавалось удерживать ее на полу.
Ее ставка была крупнее моей, и отчаяние придавало ей сил. Но мой вес и тяжесть работали на меня, потихоньку я брал верх. Сопротивление ее слабело. Она прерывисто всхлипнула, когда я прижал ее запястье к полу. Отчаянно вцепилась мне в лицо левой рукой, но я ухитрился поймать ее запястье и уберег глаз от ее ногтей. Я прижал ее левую руку коленом к полу.
Она лягалась, плевалась, извивалась. Больше не женщина – загнанный зверь. Руки мои метнулись к ее горлу, и она открыла рот, чтобы завизжать. Пусть ее, толку никакого. Некому услышать. Ларри раньше чем через два часа не приедет. Ощущение мягкого горла под пальцами привело меня в экстаз. Я смотрел в ее голубые глаза. Она знала, что остался ей до смерти последний вздох. Ее глаза молили о милосердии. Но и сверкали ненавистью.
– Прощай, Ева, – прошептал я, – скоро я приду к тебе. В этом мире нам нет места. Даже если бы ты удрала, ты не смогла бы жить с собой в ладу.
Ева выгнула спину, пытаясь вырваться. Я надавил ей на дыхательные трубки. Глаза у нее выпучились, я нажал сильнее и закрыл глаза – мне не хотелось видеть, как она умирает.
Ну вот и все, мистер окружной прокурор. Вот вам вся история, с начала до конца. Эти бобины я отправлю вам, советую действовать быстрее. Тут в кабинке жарко как в аду, а она лежит мертвая. Уж извините, что не мог придумать для нее ничего лучшего, но вам, по крайней мере, далеко искать не надо.
И меня вы разыщете быстро. Вам поступит сообщение о горящей машине, вот в ней я и буду.
Признаю, у меня не хватает храбрости воспользоваться пистолетом и всадить себе пулю в лоб. Для меня проще и легче разогнать «бьюик» на горной дороге и отправиться в пропасть вслед за Вестал. Через тот же пролом. Это я смогу. Тут только гони машину да поверни руль, а это не страшно. Дело нескольких секунд.
Кто знает? Может, меня там ждет Вестал. Вот это ирония судьбы, если и правда ждет. Но я что-то сильно сомневаюсь.
Вернее всего, когда я стукнусь, меня уже ничего не ждет, только тишина и темнота, а это не страшно.
Так что до свидания, мистер окружной прокурор. Спасибо, что потратили на меня столько времени.
Чад Винтерс
Пожелайте мне удачи.
По дороге из Иден-Энда показался запыленный обтрепанный «форд». Чад увидел его, отодвинул стул и встал. От жесткой ухмылки красивое его лицо сделалось злобным. Он нагнулся, схватил монтировку, лежавшую на столе. И, подойдя к двери, встал наготове у стены.
Он ждал. Шум мотора стал громче. В открытое окно было видно, как затормозила у кабины машина. Хлопанье дверцы.
– Ева, ты тут? – окликнул Ларри, направляясь по песку к двери.
Чад ждал, у него даже пальцы заныли, так крепко он сжимал монтировку. Дверь распахнулась, Ларри шагнул в комнату. Он так и не понял, что ударило его по голове. Он вообще ничего не понял: тяжелая монтировка проломила ему череп и он умер еще до того, как тело его коснулось пола.