Я знал, что наступает такое время года, когда земля напитывается соками и все вокруг наполняется жизнью. Это была весна. И теперь я знаю, что она зеленая. Как и молодые побеги, вырастающие из моих корней, как травы, шепчущие мне тайны далеких земель. И мои ревнивые и скандалящие за каждый лучик солнца листья зеленые. И скользящие по моим ветвям шелковыми мягкими тельцами гусеницы. Они больно кусают листья. Но я обычно разрешаю им, так как они потом закутываются и засыпают, чтобы выскользнуть в мир порхающими бабочками.
Четвертый цвет радуги больше не был для меня секретом.
— Какой он «голубой»? — спросил я снова, чтобы поразмышлять перед зимним сном.
— Высокий и ясный… холодный и колючий… влажный и освежающий… спокойный и затихший…
Я всегда тянулся вверх к высокому небу. Теперь я знал, что эта высь голубая. И воздух скорее всего голубой. Особенно зимой, когда он холодный и колючий. Снег… снег наверняка голубой. Он холодит и освежает мои ветви своей влагой, укрывает корни. И я успокаиваюсь, затихаю, засыпаю… Наверное и зима голубая.
Теперь я осознал пятый цвет радуги.
— Какой он «синий»? — спросил я очередной раз, проснувшись ото сна.
— Стремительный и спокойный… журчащий и безумный… дающий силы и освежающий… сильный и шумный….
В этот раз птицы задали мне задачку. Я долго думал, что это за цвет такой. Но ответ пришел во время очередной весенней грозы, когда веселые капли застучали по моим молодым листьям. Да, конечно, вода должна быть синей. Она именно такая: иногда стремительная, размывающая землю, а бывает и спокойная. Она может бить журчащим ключом или сносить безумным потоком паводка. Она всегда давала мне силы и освежала после долгой засухи. И весенние ливни всегда такие сильные и шумные. Определенно синий — это вода.
И я вздохнул облегченно. Шестой цвет радуги не секрет больше. И спросил я тогда в предвкушении разгадки:
— Какой он «фиолетовый»?
— Темный и сонный… волшебный и таинственный… бесконечный и древний… бессмертный и мудрый…
Я долго размышлял о природе этого цвета. Осень сменяла лето, потом приходил черед зимы и весны. Я думал, пытался найти разгадку, но никак не мог постичь суть фиолетового цвета радуги. Годы нарастали на моем стволе кольцами. Их количество уже перевалило за несколько сотен. Вокруг моей жизни мелькали цвета, которые я успел постичь, но фиолетовый не желал поддаваться.
Все приходит к своем концу. Однажды я перестал расти. Мои ветви иссохли, у меня больше не было сил пробудиться от зимней спячки. Я понимал, что мой путь закончен. Я не боялся смерти. Она приходила медленно как долгий и очень темный сон. Будто вечная ночь окутала мои ветви. Оторвала мое сознание от иссохшего тела и поманила за собой, обещая волшебство и тайну. Я летел, навсегда покидая землю. В бескрайнее голубое небо, которое теперь скорее всего стало совершенно другого цвета, сменившись холодным бесконечным и древним космосом. Наконец я осознал, что у меня есть душа: бессмертная и мудрая, пережившая тысячи воплощений.
Я понял, что именно она — моя душа, тот последний таинственный цвет радуги, фиолетовый.
Купаясь в объятиях космоса перед новым воплощением, я вспомнил другие свои жизни. Я был красной божьей коровкой, оранжевой белочкой, желтой иволгой, зеленой гусеницей, голубой бабочкой, синим китом, но душа моя была человеческой, фиолетовой.
Я вспомнил, как смотрел на этот мир. Теперь я не только чувствовал — я видел: опасный красный, озорной оранжевый, веселый желтый, молодой зеленый, ясный голубой, глубокий синий и таинственный фиолетовый.
Наконец-то я осознал, что такое радуга!
Конец