Владетельная теща удивительно успешно забыла, что покойный Иван Иванович подчеркивал не часто, а большую часть времени просто жрал водку.
Так что Сереге оставалась рюмка-другая коньяку на деловых встречах и два-три пива на ночь, не больше, просто чтобы успокоиться, но не переборщить. И кислая отрыжка при пробуждении…
И это называется – добиться всего?
1
Серега просыпался медленно. Кругами, какими-то мутными серыми завихрениями поднимался на поверхность из глубины сна. Хотя и не хотел этого, совсем не хотел…
Где-то далеко, в другом мире, в ином измерении верещал будильник.
Вставать не хотелось, абсолютно не хотелось, категорически не хотелось, лучше сдохнуть сразу, чем встать…
Господи, когда ж я сдохну!
Подумал или сказал?
Серега открыл глаза, рывком оторвался от подушки и сел на постели. Резкий подъем тут же отозвался глухой болью в висках.
Да, проснись и пой…
Электронный будильник пищал заунывно, вредно, замолкая на миг и все сильнее набирая звук с каждой новой трелью. В полный звук он еще не вошел, самый голос даст, когда зазвучит подобие «Интернационала» в стиле техно. Вставай, проклятый, заклейменный! Очень подходит! Весь мир насилья мы разрушим, а кто против – рубанем со всей пролетарской дури…
И ведь не остановится пока не выключишь, такая зараза…
Удивительная зараза! Хоть бы ты его выкинул куда подальше, не раз предлагала жена. Хочешь – сама выкину, не могу больше слушать с утра пораньше это писклявое издевательство по мотивам музыкальных шлягеров!
Будильник Серега отстоял. Раскидалась… Он и так их сменил уже несколько, пока не подобрал себе тот, который поднимает железно, как трубный вызов на Страшный суд.
Суббота, между прочим, вспомнил он, сползая с кровати. Даже самые последние работяги вкушают заслуженный за неделю сон на своих квадратных метрах полезной площади. А он, новый русский буржуй, должен вставать ни свет ни заря, потому что, видишь ли, председатель правления краснодарского банка господин Красневский прибывает в столицу очень утренним рейсом и хотел бы переговорить лично и немедленно по прибытии…
Что за срочность такая? Впрочем, понятно… Кредиты, будь они прокляты! Последнее время теща Вероника повадилась набирать кредитов на развитие бизнеса и бездарно профукивать их со своими советчиками. Толку чуть, а проценты – как петля на шее. Хоть бы копейку вложила в дело, а не в прожекты, дура тряпочная…
И какого лешего Красневского принесло в столицу? – злился Серега, как всегда при раннем подъеме. Как будто здесь без него мало сволочи?! Итак председатель на председателе сидит и президентами погоняют, плюнуть некуда, чтоб не попасть в руководящую харю… Ох, прав был Мальчиш-Кибальчиш: наползут буржуины тучею – потом не выведешь, как тараканов из мусоропровода! Вот, не уберегли мальчиша, теперь маемся…
Может, телек включить? Вдруг повезло, вдруг самолет гробанулся, и господин Красневский уже сводит дебет с кредитом среди смоляных котлов адской VIP-зоны? Где ему, надо признать, самое место поближе к тепленькому …
Просыпаясь, Серега глотал на кухне крепкий и горький кофе. Курил сигарету. Смотрел с высоты двадцать седьмого этажа через просторные раздвижные окна на утреннюю Москву.
Да, весна… Не заметил, как зима началась, а уже весна… Парадоксы времени, разграфленного по листочкам ежедневника, где на месяца уже внимания не обращаешь…
По раннему времени столица выглядела спокойной, неторопливой, словно остановилась, наконец, перевести дух. Над улицами еще туманилась влажная дымка, но в вышине небо было чистым и по-весеннему пронзительным. Снег в городе уже сошел, но тепло пока еще не наступало. Обочины и скверики без травы и листвы выглядели голо и даже как-то неприкрыто стыдливо. Движение на Кутузовском уже наметилось, видел он с высоты, но без задержек, в пределах пониженной плотности выходного дня. Хоть это радует…
Ожидаемый звонок мобильника раздался все равно неожиданно. Серега подавился кофе, чертыхнулся в душе и нажал кнопку.
– Слушаю внимательно… – буркнул он.
– Сергей Иванович, это я! Я уже на месте, жду вас перед подъездом, только чуть левее, а то здесь не протолкнуться, в три слоя запарковано! – бодро отрапортовал Боря Захаров, личный шофер и телохранитель.