Волны бытия штормят и качают, как любит говорить Жека. Впрочем, если вдуматься – ничего удивительного, сосед всегда был себе на уме, хитрован мужик, только прикидывался рубахой парнем в трусах по колено и валенках на босу ногу. Такой жук! Водка чуть не погубила, но это как раз понятно, на самого хитрого насекомого всегда найдется свой пестицид с винтовой крышкой. Водка – это камень на пути русского человека, любит говорить Шварцман, наливая себе…
Теперь дядя Виталик с удовольствием пил с Серегой за удачу. Какое-то бесконечное количество раз поднимали тосты за его, дяди Виталика, удачу и за Серегину тоже, до кучи. Сквозь серый туман многодневного, вяжущего опьянения Серега смутно припоминал, как дядя Виталик возил его на такси хвалится своим магазином, скорее, просто палаткой. Глотали противную водку без закуски в душной подсобке, говорили о коммерции, убыль-прибыль, дебет-кредит…
Серега, подкованный Шварцманом, авторитетно нес какую-то чушь о подводных камнях российского бизнеса, но все слушали его разинув рот, как заезжую знаменитость. Потом сам не мог вспомнить, чего он там вещал…
Дальше – следующий виток, припоминал он. Очередной проблеск сознания, полная смена декораций и действующих лиц, практически без перерыва, как в театре, при погашенном на мгновение свете…
Как и когда Серега оказался у Жеки? Его бледное, толстое, небритое лицо врезалось в память. Стояло потом перед глазами.
Это было счастливое лицо, показалось тогда Сереге. По-настоящему. Он еще подумал, что давно не видел по-настоящему счастливых лиц. Все попадались довольные, сытые, пьяные, а по-настоящему счастливых – словно и не бывает…
Что случилось? Оказывается, случилось. Пока он, Серега, вожжами наматывал сопли на кулаки, другие тоже жили напряженно и интересно…
Жека ушел из семьи. Поселился на окраине города, снял комнату в комуналке с тараканами и соседями в исподнем белье. Серега давно не бывал в таких откровенных халупах. Навороченный ноутбук смотрелся в этой обшарпанной комнатушке, как летающая тарелка в колее раскисшей грунтовки.
Жека писал роман. На этот раз настоящий, уверял он. Пошло, наконец! Накатило! Сколько лет ждал, уже надеяться перестал и вот – пошло. Не убеждал, не доказывал, не горячился, просто сказал. Уверенно и спокойно. Он, вообще, стал вдруг каким-то очень спокойным, старый друг Жека. Уверенным. Если бы к хлюпику Жеке можно было применить это слово, Серега бы сказал, что в нем появилась сила.
Жека – и сила? Невероятно. Впрочем, кто его знает, может, и появилась. Может, и правда, роман…
– А зачем из семьи уходить? – поинтересовался Серега.
– Так надо!
– Неужели и пиар свой забросишь?
– Так надо…
«Так надо!» Очень логичная мотивация, если вдуматься…
Серега даже слегка протрезвел от неожиданной метаморфозы старого друга.
Неужели человек может измениться так сразу? Мистика с фантастикой, решил Серега. Что, действительно все вокруг дружно сошли с ума и теперь неустанно доказывают это друг другу?
Пришлось срочно распечатать коньяк. Когда все вокруг сходят с ума, то и коньяк пьется, как пастеризованное молоко…
Серега все рассказал Жуткому брату. Ни с кем не хотелось обсуждать Светланку, но с Жекой можно. Тот слушал его сочувственно и периодически разводил руками.
Хорошо поговорили, душевно, хотя сам разговор он потом так и не смог припомнить…
Сквозь заплеванный, зассанный котами подъезд с разбитыми лампочками Серега вышел во двор, в суровую темноту спального пригорода. Хорошо хоть лето, не так грязно, иначе – прощай модельные итальянские туфли!
Неподалеку светился разноцветными бутылками ночной киоск. Серега решил выпить пива. Понимал, что не надо бы, уже больше чем хватит, уже по макушку залился. Но захотелось.
У киоска толклись двое трудных подростков, сопляки еще, шпана приблатненая, сразу стрельнули у него сигарету. Он дал. Попросили десять рублей. Он не дал. Возмутились. Серега цыкнул на них, обозвал бакланами. Драться не хотелось, но, может, оно и неплохо, разрядиться немножко. Опытным глазом он сразу выделил лидера, которого валить первым, как учили…
Нет, не получилось, глянули снизу вверх, поняли что-то, отстали…
Потом Серега стоял за столиком у киоска, хлебал теплое пиво и думал о том, что ему очень плохо. По-настоящему, как редко бывало…
Одиночество и тоска по женщине. Ад на земле…
11
Серега опять не помнил, как оказался дома. Два дня потом он просто отлеживался, без спиртного, тихо и медленно умирал. Валялся на кровати и бездумно читал Дюма. Давно не перечитывал. На второй день встал и сварил себе куриный бульон.