Вылезла Фирка из лужи и так стыдно ей стало: в тележке лежал маленький телевизор с трещиной через весь экран.
- Ничего, - сказала старушка. – Он всё равно был очень старым и плохо работал. Пойдём, пойдём.
И они потихоньку направились подальше от крикливой ребятни. Фирка помогала тянуть тележку и сбивчиво рассказывала про Чумазку и про манную кашу:
- Бабулина каша была особенная, волшебная, понимаете? Съешь её – и сразу так тепло становится. Может, и у Чумазки внутри потеплеет, и тогда она вернёт мне дом… Эх, волшебную палочку бы сейчас!
Дома у старушки Фирка растерялась. В маленькой уютной кухне из каждой начищенной сковородки и кастрюли на неё смотрела чумазая физиономия. «Неужели это я? - подумала Фирка. – И правда, кочка какая-то».
Старушка отставила в сторону тросточку и повязала передник.
- Вымой-ка руки, - сказала она Фирке. – Пусть я и не волшебница, а знаю: волшебная манная каша начинается с чистых рук.
Фирка несколько раз намыливала руки, а потом долго тёрла их щёткой. Вода лилась чёрная-пречёрная! Зато ладони стали розовые-прерозовые!
На столе тем временем появились сахарница, стакан воды, пакет молока, пара ложек, красная кастрюлька в белый горошек, солонка, маслёнка и жестяная банка с надписью «МАНКА». А для Фирки нашлось полотенце вместо передника.
Старушка смешала в кастрюльке стакан воды и три стакана молока, а потом подслеповато прищурилась:
- Отмерь-ка девять ложек крупы, девочка, - попросила она и вручила Фирке ложку. – Мне такую мелочь тяжело считать.
Волнуясь, Фирка взялась за ложку: один, два, три, четыре, пять, шесть, семь, восемь, девять. Главное – ничего не рассыпать по пути к кастрюле!
Старушка разожгла небольшой огонь на плите.
- Помешай-ка кашу, да на плиту её. Там ей самое место!
И с этим Фирка справилась, только пришлось влезть на табурет.
- Посолить! Подсластить! До кипения варить! – весело пропела старушка, подавая Фирке солонку и сахарницу. – Мешать сначала по часовой стрелке, потом в обратную сторону! Да не забудь делать это с любовью – всяко слаще будет.
- Бульк! Бульк! Бульк! – подпевала каша.
«А запах-то какой! - принюхалась Фирка. – Только где же волшебство?»
- Бу́ру-Пу́ру! Та́ру-Па́ру! Стань ты каша всем на славу! – Старушка погасила огонь и ловко разлила кашу по тарелкам. – Садись за стол, не стесняйся.
Фирка стесняться не стала: набросилась на свою тарелку – и ну давай есть. Каша горячая – язык обжигает, но вкусная – не оторваться! В животе быстро потеплело, да и на душе повеселело.
- Ну что, волшебная каша получилась? – спросила старушка.
- Угу, - сказала Фирка, не отрываясь от ложки, но сама всё же подумала: «Старушка, наверное, шутит. Что-то каша настоящим волшебством и не пахнет».
Хорошо было в гостях, да пора собираться: Чумазка, наверное, уже дом разгромила… А ещё метлу где-то искать… Засобиралась Фирка, а старушка ей кастрюлю в руки сунула:
- Бери, бери! – говорит. – Пригодится.
Фирка раскланялась от смущения – и на улицу. Прошлась в одну сторону, в другую, в первой же луже опять ноги промочила. Нет, в одном башмаке не дойти. Встала Фирка на первом же перекрёстке и сделала, как бабуля когда-то учила: гикнула, свистнула, на пятке три раза повернулась и прислушалась – не летит ли метла?..
Нет, не летит – видно, всё опять Фирка напутала. Тихо вокруг, только громыхает что-то негромко, будто где-то жестянка по дороге катится. Так и есть, жестянка, только не одна, а вместе с другим мусором: сухими листьями, конфетными обёртками и дырявым пакетом в придачу. А из кучи этой ручка метлы торчит, как свечка на торте.
- Прилетела! – обрадовалась Фирка.
Сунула кастрюлю под мышку, а другой рукой обняла негодницу. Метла крепко прижалась к чумазой щеке, будто прощения просила. Так и помирились.
Фирка понеслась над деревней – у-у-ух! Только в ушах засвистело. А впереди уже лес до небес: остроголовые ёлки плотными рядами стоят. От кастрюли под боком тепло, радостно, скорей бы до дома добраться-не потеряться. Вдруг Фирка подумала: «А если не поможет каша? А если Чумазка уже дом развалила да в чаще затаилась?..»