– Так! – восторженно глядя на профессора, сказал Валери Шмерль. – Все как в учебнике.
Клод Серпино промолчал. Честер давно уже заткнул уши. Гард хмыкнул: внутренне он был в общем согласен, но не любил, когда его «дожимали».
– Спасибо, Рольф, – сказал он с оттенком язвительности. – Послушав твою лекцию, я почувствовал себя лет на двадцать помолодевшим и, как дитя, просветленным.
– Всегда готов помочь ближнему, – поклонился тот.
– Браво! – сказал Кахиня. – Так выпьем же за Науку, которая нам отпускает грехи наши!
– Славно, мальчики, – внезапно рассмеялся Серпино и подмигнул всем, на мгновение превращаясь в того давнего парня, который жил, поплевывая на отцовские миллионы и на всю систему в целом, за исключением разве что Солнечной. – Итак, ребята, роли распределены: Гард лезет в замочную скважину будуара, я его финансово подстраховываю, идейное начало в руках Карела, научное руководство и нравственную чистоту предприятия обеспечивает Рольф, а тебе, Шмерль, придется стоять на стреме…
– Что?! – Валери обвел всех недоуменным взглядом, чем вызвал общий взрыв хохота. – Да ну вас к черту! Мало того что у меня печень, вы еще отводите мне самую низкую роль. Вот вам! В замочную скважину, как самого пузатого, мы пропихиваем Рольфа, а на шухере пусть стоит Гард, он уж как-нибудь сговорится с полицейскими. Я же, как единственный честный человек, возьму на себя общее руководство.
Серпино фыркнул в бокал и замахал руками:
– Хватит, хватит, уморить задумали! У меня же давление поднимается, банкиру же не положено умирать со смеху… Фред, да вынь ты из ушей свои затычки! Поговорим о чем-нибудь нейтральном. Например, о том, скоро ли Гард посадит Кахиню.
– Он меня никогда не посадит, – мгновенно парировал Карел. – И не потому, что он мой друг, а потому, что я его друг! Только это и заставляет меня уважать закон, который он бережет!
– А может быть, ты с возрастом становишься просто умнее и осторожнее? – прогудел Бейли.
– Ха! Умнее! Конечно умнее! А вот осторожнее – вряд ли. Недавно одним движением руки я остановил в шесть часов вечера движение по Центральной улице, заработав при этом сто пятьдесят кларков!
– Это невозможно, – сказал Гард. – Остановить движение в часы пик? На Центральной?!
– Но я это сделал. На пари.
– Интересно, – сказал Гард. – Надеюсь, мы не услышим ничего предосудительного?
– Лично ты услышишь кое-что о тупости полицейских, не более. Итак, в шесть часов вечера я. Карел Кахиня, выхожу с сумкой на плече на середину Центральной улицы и прямо перед радиатором первого же автомобиля ставлю… аптекарский пузырек! Визг тормозов, естественно. Я, как ни в чем не бывало, продолжаю ставить свои пузырьки поперек мостовой. Лавина замерла. Не успел я добраться до осевой линии, ко мне – огонь из ноздрей! – подлетает полиция. Что вы тут делаете?! Как что, отвечаю, разве не видите? Беру пробу воздуха. На предмет загазованности в часы пик! Документы! Пожалуйста. Сую под нос бумагу из министерства…
– Подделка документов, статья семнадцатая, пункт "в", до трех лет тюремного заключения, – процитировал Гард.
– …бумагу из министерства политологии, отдел шумерологии, сектор управления коллапсом.
– Лихо! – не выдержал Гард. – Констатирую: раз нет учреждения, от которого бумаги, нет и подделки документов. Остается нарушение правил уличного движения. Штраф до тридцати кларков.
– А пари было на сто пятьдесят, – уточнил Карел. – У полицейского глаза на лоб, а я ему вежливо: вон та дамочка в сиреневом «ягуаре» собирается раздавить мои газоанализаторы. Отрегулируйте, сержант. Он кинулся к дамочке, я дотянул пузырьки до тротуара, смешался с толпой, и, вы знаете, полицейский еще полчаса держал машины перед моими пузырьками!
– Браво! – сказал Бейли.
– А тысячи людей опоздали на свидания, на похороны, на пикники… – проговорил Гард. – Ох, Карел, плут ты все-таки!
– Меня поражает ваша неосведомленность, господин комиссар. Я – плут?! Да я в подметки не гожусь настоящим пройдохам. Так и быть, пополню образование нашего доброго блюстителя порядка. Вопрос: может ли человек, не нарушая никаких законов, ограбить на улице другого человека?
– Гм, раз это утверждаешь ты, – сказал Гард, – значит, может.
– А как?
– Есть разные способы.
– Нет, ты не увиливай. Какие?
– А чтоб тебя!.. На любой способ ограбления есть статья закона. Сдаюсь.
– Тогда слушай и учись. На безлюдной и темной улице к одиноко идущей даме подходит плечистый мужчина с физиономией Шмерля, снимает шляпу и очень – подчеркиваю: очень! – вежливо просит дать ему взаймы десять кларков. Дамы – почему-то! – дают безотказно, если прежде не падают в обморок… Но разве просьба взаймы, даже у незнакомой дамы, – криминал?!
– Глупость все это, – пробормотал Гард.
– Нет, комиссар, признайся публично, что ты посрамлен! – рассмеялся Рольф Бейли. – Для восстановления репутации тебе придется рассказать нам какую-нибудь таинственную, сногсшибательную детективную байку.
Все дружно закивали, а Серпино даже слегка похлопал ладонью о ладонь, стимулируя рассказчика «бурными аплодисментами».
– И поведаю! – сердито буркнул Гард.
– Может, хватит, а? – робко произнес Шмерль. – Давайте лучше о чем-нибудь другом… не люблю я преступлений…
– Умолкни, галантерейщик! – грубо сказал Кахиня. – Пока я жив, если тебя кто-нибудь ограбит, сообщи не Гарду, а мне, и негодяй с извинениями приползет к твоей Матильде на брюхе!
– За что я люблю нашу компанию, – мечтательно проговорил Бейли, – так это за возможность давать авансы без всякого отчета!