– Меня вы можете и ненавидеть, – мирно произнес Дорон, делая над собой усилие. – К тому же я ни от кого, в том числе и от вас, любви не требую. Но дело есть дело, уважаемая Ланн.
Он опять перешел на «уважаемую» с «дорогой», она все же поставила его на место, эта паршивая пигалица, этот сморчок в юбке, этот пуп на ровном месте, попадись она генералу за пять минут до того, как тщедушный Киф Бакеро стал президентом!
– Нет уж, дорогой генерал! – вдруг сказала, поднимаясь с кресла, Дина Ланн, в которую в виде силы мгновенно влилась его секундная слабость и неуверенность. – Если дело есть дело, и у меня будут кое-какие условия! – Она решительно подошла к столу и села в кресло справа от Дорона, при этом по-мужски положив ногу на ногу. Увы, как плохо мы знаем природу самого загадочного существа на земле, созданного Природой, – женщины, которая обладает, по-видимому, огромным и невыявленным запасом моральных сил и возможностей! Да знает ли о них сама женщина, догадывается ли, что притаилось в недрах ее души?..
– Полагаю, – сказала Дина Ланн, – теперь мы можем начать деловой разговор?
Дитрих в приемной замер от неожиданности. Затем он тихо привстал и протянул руку к тумблеру, выключающему трансляцию из кабинета Дорона: секретарь точно знал, что ему можно слушать, а чего нельзя.
18. В ПОИСКАХ СЛЕДА
Утром следующего дня Честер и Таратура сидели в кабинете комиссара Гарда, приглашенные им для того, чтобы конкретно решить, как действовать дальше.
– Наступил критический момент, – сказал Гард. – Или мы опередим Дорона, и тогда у нас будет шанс размотать всю историю от начала до конца, или он опередит нас, и тогда на всем этом деле можно ставить большой чугунный крест.
– Очень образно, – прокомментировал Честер, – но ни на сантиметр не приближает нас к цели.
Гард недовольно крякнул, но промолчал, чувствуя правоту Честера, зато Таратура с некоторой завистью посмотрел на журналиста: что позволено быку, никогда не будет разрешено Юпитеру.
– Ладно, – согласился с Честером комиссар, – от общих слов действительно надо переходить к делу. Ваши предложения?
– Я думаю о том, что, даже если мы разыщем эту шестерку, – заметил Фред, – еще неизвестно, захочет ли она посвящать нас в свои тайны всего лишь на том основании, что мы спасли их от Дорона…
Зазвонил зуммер селекторной связи, и голос комиссара Робертсона заставил Гарда отвлечься от разговора, а Честера прервать свою речь.
– Гард? Есть еще один трупик, если тебя интересует.
– Кто?
– Женщина. Лет шестидесяти. Обнаружена за городом, в озере. То ли сама утопилась, то ли ее… Вскрытие еще не делали.
– Роб, документов при ней, конечно, никаких?
– Увы, хотелось бы и автобиографию в двух экземплярах, один в дело, другой нотариусу… Ты не против, Дэв?
– Спасибо, старина, подождем вскрытия. Даю голову на отсечение, что, прежде чем сунуть старуху в воду, ее пристукнули или отравили. – Гард отключил себя от селектора. – Мне кажется, это мисс Флейшбот. Дорон продолжает чистить конюшню. Как только трещит этот проклятый зуммер, я мысленно уменьшаю шестерку до пятерых, а потом буду уменьшать пятерку до четверых, пока мы не останемся при пиковом интересе, как говорят гадалки… Так что ты вещал?
– Я не вещал, – обиделся Честер, – а высказал предположение, что эти шестеро будут с нами так же красноречивы, как адвокат, выступающий на суде бесплатно.
– Тут я надеюсь на Фреза и Гауснера, – сказал Гард. – Несмотря на то, что шестерка поменяла внешность и фамилии, все эти люди остались их людьми, а в мафиях порядок строгий. Найти бы!
– Зацепиться не за что, – мрачно констатировал Таратура.
– Да, – подтвердил комиссар, – мы, кажется, никогда еще не оказывались в таком сложном положении… Может, взять за крылышки этих «стрекоз» на фирме? Ну-ка, проверим.
Гард набрал номер телефона, и в трубке, усиленный динамиком, раздался спокойный и вежливый голос одной из девиц, узнать который не представляло труда:
– Вас слушают.
– Говорит Клод Шааль, – произнес Гард. – Я хотел бы приобрести небольшое приключение.
– Мы очень рады, господин Шааль! Позвольте поинтересоваться, знакомы ли вы с нашими проспектами?
– Знаком. Но я хотел бы на всякий случай переговорить сначала с управляющим.
– Сейчас соединю, минуточку, – с услужливой готовностью сказала «стрекоза», и тошнота подступила к горлу комиссара: Гард подумал, что, как в кошмарном сне, сейчас услышит голос покойного, – а в том, что именно покойного, он не сомневался, – вакха Хартона…
– Нет-нет! – едва успел вымолвить Гард. – Немного позже! Я еще подумаю и посоветуюсь с родственниками… Кстати, как его зовут?
– Управляющего фирмой? – раздалось в ответ. – Мистер Палаушек, господин Шааль.
– Премного благодарен. – Гард положил трубку.
Дело было яснее ясного: фирма продолжала безоблачное существование, на месте Хартона уже сидел какой-то Палаушек, и если «стрекозы» оставались на своих постах, можно было не сомневаться в том, что, с точки зрения Дорона, они представляли для Гарда такой же интерес, как ноль, возведенный в любую степень.
В кабинете наступила томительная тишина, подчеркнутая тиканьем больших настенных часов. Не сговариваясь, все трое посмотрели на часы, почти физически ощущая, как с каждым движением старинного маятника безвозвратно уходит драгоценное время.