Фирменное блюдо
Спокойная жизнь коммунальной квартиры была нарушена. Не успели жильцы обсудить повышение квартплаты, как в пустующую комнату въехал новый сосед.
Прежние обитатели квартиры были не особо дружны, но, как говорится, общая беда объединяет. И ладно, если бы этот новый жилец, сорокалетний дядька, был плохим человеком. Так нет же. Он и кран починил, и клапан в унитазе заменил и вентили на газовую плиту поставил. Но жильцы уже живут давно свыклись со своим бытом, а тут приходит он. Великолепный человек, от которого непонятно чего ждать.
— Что это он все крутится? — спросила соседку бабка Надя, самая долгожительная в этой квартире.
— На наше расположение рассчитывает, — ответила ей Люба, вытирая руки о грязный фартук.
— А фигушки ему, — вклинился в разговор ее сынишка лет десяти.
— Иди, щегол, — прогнала его бабка. — Ишь и делает все как для себя. Не нравится мне он.
— Не вам одной баба Надя, — успокоила ее женщина. — Вчера он заменил лампу в подъезде. Представляете, в подъезде. — Люба закатила глаза. — Там отродясь никто не менял. Да и нужно ли, когда бьют их там каждый день. Сейчас вон выкрутят ее и на третий этаж поднимут. Вот увидите. У них будет свет, а у нас как не было, так и не будет. Помяните мое слово.
— Да я и сама знаю. Слава богу, не первый год здесь околачиваюсь. А твой-то где?
— Работает, не то что этот, — указала Люба на комнату, куда два дня назад въехал новый жилец.
— А что ему? Один как перст, вот и есть время заниматься не пойми чем. А где Алешка-то пропал со своей Викой?
— Тоже работают.
— Да... — протянула бабка.
Обсудив дела и пообмыв косточки, они разошлись по комнатам.
Тем же вечером, в дверь к бабке Наде постучали.
— Кто там? — окликнула она.
— Это сосед ваш новый, Юрий Петрович. Хочу вас пригласить сегодня на ужин. Чтобы познакомиться, посидеть. Я уже второй день тут, а еще никого не знаю.
— На ужин? — удивилась бабка, — а кто там будет?
— Не знаю, к вам первой зашел, потом дальше пойду.
— Зайди к остальным, а потом опять ко мне, — сказал бабка, не открывая двери.
— Обязательно, — сказал Юрий Петрович и постучал в соседнюю дверь.
К его удивлению, все ответы были похожи. Никто не решался быть первым.
Раздосадованный, но не упавший духом Юрий Петрович, занялся готовкой ужина, в надежде, что кто-нибудь посетит кухню, где он сможет глаза в глаза предложить отведать его фирменного блюда — узбекского плова. От такого предложения, точно никто не откажется.
Весь вечер он потел над плитой, но ни один сосед не вышел и не посетил кухни.
Каким бы ни был неунывающим Юрий Петрович, но настроение его все-таки испортилось. Весь вечер пыхтел на душной кухоньке, наготовил плова, сделал пару салатов, купил вина и водочки, расставил все на стол и сам же, в одиночестве поужинал.
Он написал записку, что каждый может попробовать его плов и налить все, что есть в холодильнике.
Наутро он заметил, что плова, в общем-то, как и салатов с вином, порядком поубавилось. Но на очередные вопросы, через закрытую дверь:
— Как вам мой фирменный плов?
Ответ был всегда один.
— Какой плов? Не знаем мы никакого плова. Мы вчера спать рано легли.
Пока Юрий Петрович отъехал по делам, жители коммунальной квартиры собрались на очередное кухонное «совещание».
— Нехорошо он поступает, — говорила бабка. — Ой, нехорошо.
— Я сына с мужем вчера голодными оставила, потому что этот наш, весь вечер на кухне проторчал.
— Да и нам пришлось лечь раньше, — сказала обиженная Вика.
— И навязался же, — продолжила Люба, — прилип как банный лист придите, да придите. Лучше бы спросил, как в график уборки встать, нежели на ужин всех звать. Только спаивать. Не хотим мы знать тебя. Время тебя покажет, а самому навязываться нехорошо...
— ...ой, нехорошо, — дополнила бабка.
Совет погрузился в молчание.
— Что делать будем? — спросил Дима, муж Вики. — Посмотрим, как будет дальше?
— А я тебе скажу, как будет дальше, — сказала Люба, — Вон, баба Надя подтвердит. На третьем этаже лет эдак пять-шесть назад, один мужичок заехал. Добрый такой был вначале. Чинил все, ремонтировал все, вел себя точно, как наш. А потом жену перетащил. Потом и свекровь с мужем. Теперь они там одни живут. Не многие уже вспомнят, что когда-то там Голубевых не было вовсе. Вот как будет дальше! — закончила речь Люба и скрестила руки на груди.
— Нам нельзя съезжать, — испуганно сказала Вика.
— Никому нельзя, — возмутился бабка. — Гнать его надо, пока корни не пустил. Я лично с хозяйкой поговорю, она мне как сестра уже стала.
— И я подключусь, — добавила Люба, — надо чтоб все ей накапали и делов-то.