— Так и сделаем. — Возглавила заговор бабка, — вот, в конце месяца придет хозяйка, нам всем надо ей и сказать об этом. Только чтоб все, — строго сказала бабка и обвела совет суровым взглядом.
До прихода хозяйки оставалась целая неделя. И за эту неделю, Юрий Петрович подкрутил все шкафчики на кухне, смазал петли, заменил пару шпингалетов, исправил сломанную три года назад тумбочку для обуви, установил нормальную вешалку для одежды, вместо пяти гвоздей, заколоченных в стену. Поменял прокладки в ванной, когда вода уже почти лилась даже при закрытом кране. Прикрутил ручки к дверцам в кладовке, на кухне и в прихожей. Хоть и разные были ручки, но они смотрелись явно лучше голых шурупов. А где-то и шурупов не было. И это он сделал вне своей комнаты. В его планы входила полная модернизация, кухни, прихожей и даже подъезда.
Сожители продолжали игнорировать его вопросы. Всячески уходили от разговора и опускали глаза в пол, когда уже знали, что хозяйка скажет ему о выселении в субботу, то есть через три дня.
Все вместе они окружили хозяйку и наговорили ей такого, будто с ними рядом живет не человек, а черт знает кто. Он не убирается, тащит продукты из общего холодильника и потихоньку начинает их подживать.
— Я бы и не подумала, — сказала хозяйка.
— Никто бы не подумал, — поддержала бабка, — такой милый человек показался.
— Да-да, ремонтировать все начала, а потом оказалось это лишь прикрытие, — добавила Люба. — Я бы, и сама не подумала, если бы его не знала.
Хозяйка подумала и вынесла вердикт, выселить неблагонадёжного квартиранта, чтобы и другие комнаты не съехали.
Спустя неделю, комната вновь пустовала.
Юрий Петрович съехал, а жильцы вновь собрались на совет.
При обсуждении, они уже и сами поверили, что Юрий Петрович, подлец и мерзавец у которого в мыслях только одно — выселить всех, дабы подселить своих знакомых и родственников.
Что там говорить о жильцах одной квартиры, если уже все общежитие, только и жило слухами, что на втором этаже едва избавились от подлого человека. Голубевы, и те сочувствовали бабке Наде.
— А плов был хорош, — сказала бабка и облизнулась.
Совет одобрительно закивал.
Конец