Выбрать главу

До аварии площадь была совершенно пуста, теперь же к упавшему со всех сторон бежали люди, и Корнилиусу пришлось как следует поработать локтями, чтобы взглянуть на тело.

"Лучше не смотрите”, — предупредил кто-то, но он, естественно, посмотрел: смятый пиджак, разбросанные в неестественном положении ноги, лицо, которое серело буквально на глазах. Корнилиус покачнулся, и его подхватили десятки рук. В этот момент он испытывал не слабость, а пьянящее, головокружительное чувство победы, и это чувство становилось еще сильнее оттого, что до него стали доноситься отдельные голоса:

"Шел прямо на машину — как лунатик”.

"Гудок было слышно в квартале отсюда”.

"Может, нетрезв был. Остановился как вкопанный”.

"Теперь главное — не переиграть, — подумал Корнилиус. — Надо держать себя в руках, чтобы все шло строго по плану — и тогда я вне опасности”. Он сел обратно в машину и стал отвечать на вопросы полицейского, который допрашивал его с официальной суровостью, однако своими ответами Корнилиус, вероятно, производил хорошее впечатление, и полицейский смягчился. Видно было, что он ему сочувствует.

«Нет, он может, если хочет, ехать домой. Дело, разумеется, будет возбуждено, но, судя по всему... Да, конечно, они позвонят миссис Болинджер. Они могут и сами отвезти его домой, но если он предпочитает, чтобы за ним приехала жена...»

Когда ей позвонили, она была уже дома — это тоже входило в его расчеты, и в течение пятнадцати минут он сидел в машине, дожидаясь жену, а собравшиеся смотрели на него через стекло с лихорадочным любопытством и сочувствием. Когда автофургон подъехал, в обступившей машину толпе как по волшебству образовался коридор, а когда Клэр подошла, толпа за ней вновь сомкнулась.

"Испуганна, взволнованна, а все равно чертовски хороша собой”, подумал Корнилиус. Ей надо было отдать должное: супружескую заботу и преданность, которых не было и в помине, она разыграла виртуозно. “А может, она так хорошо держится потому, что не знает главного? Что ж, сейчас узнает”.

Подождав, пока она поможет ему пересесть из “седана” в автофургон, а сама сядет за руль, он крепко обнял ее и, выглянув в приспущенное окно, с нескрываемой тревогой в голосе спросил полицейского:

— Кстати, сержант, вы установили, кто был потерпевший? У него при себе документы имелись?

Полицейский кивнул:

— Он из Нью-Йорка, поэтому придется навести о нем справки в городе.

Фамилия — Ландгрен. Роберт Ландгрен — если верить его визитной карточке.

Корнилиус почувствовал, именно почувствовал, а не услышал, как она подавила сдавленный крик и как забилось под его рукой ее плечо — она неудержимо дрожала всем телом. Лицо ее стало таким же серым, как у лежавшего на асфальте блондина.

— Ладно, Клэр, — мягко сказал он. — Поехали домой.

Клэр вела машину совершенно автоматически, тупо смотря перед собой широко раскрытыми, пустыми глазами, и он даже испытал облегчение, когда они выехали на автостраду и она наконец заговорила — тихим задумчивым голосом:

— Ты знал, — сказала она. — Ты все знал и за это его убил.

— Да, — ответил Корнилиус. — Я все знал.

— В таком случае ты сумасшедший, — бесстрастным голосом продолжала она, по-прежнему тупо уставившись в одну точку. — Только сумасшедший на такое способен.

И тут его вновь охватило бешенство — в основном даже не от того, что, а от того, как она с ним говорила: абсолютно спокойно, не повышая голоса.

— Он это заслужил, — процедил Корнилиус сквозь зубы. — Свершилось правосудие.

— Ты не понимаешь, — все так же бесстрастно возразила она.

— Не понимаю чего?

Она повернулась к нему, и он увидел, что ее глаза блестят от слез.

— Я же познакомилась с ним задолго до тебя, задолго до того, как пошла работать секретаршей в твою фирму. Мы были неразлучны, мы просто не могли жить друг без друга. — На какую-то долю секунды она замолчала. — Но у нас не было будущего: он витал в небесах, а для меня, родившейся в бедной семье, мысль, что я выйду замуж за нищего и умру нищей, была мучительна... Поэтому я и стала твоей женой. И, видит Бог, я старалась быть хорошей женой, старалась изо всех сил. Но тебе это было безразлично. Тебе ведь нужна была не жена, а кукла. Ты демонстрировал меня, как свою собственность, хвастался мною, как удачной покупкой.

— Не неси вздор! — одернул он ее. — И следи за дорогой. Скоро наш поворот.

— Выслушай меня! Я сама собиралась все тебе рассказать. Собиралась просить развода. Если бы ты дал мне развод, я бы не взяла у тебя ни цента, мне нужен был только развод — чтобы выйти за него замуж и наверстать упущенные годы! Как раз сегодня у нас с ним зашел об этом разговор, и если бы ты только поинтересовался.., заговорил со мной...

"Ничего, переживет”, — размышлял он. Все оказалось гораздо серьезнее, чем он мог предположить, но, как говорится, “время лечит”.

Теперь, кроме него, у нее никого нет, и, когда она это поймет, все образуется. Просто чудо, что ему пришло в голову прибегнуть к этому оружию, да еще так успешно. “Лучшего оружия для убийства не придумаешь”, — говорил судья, сам не сознавая, насколько он был прав.

Из оцепенения Корнилиуса вывел громкий звонок на железнодорожном переезде, а также тревожное ощущение, что машина почему-то не сбавляет скорость. Затем все потонуло в свирепом вое сирены электровоза, и когда он испуганно поднял глаза, то увидел прямо перед собой стальную громаду несущегося наперерез фирменного поезда.

— Осторожно! — не своим голосом закричал он. — Господи, что ты делаешь?!

Но в следующую секунду он увидел, как ее нога нажимает на педаль газа, и все понял.