Пролог
Я боюсь не смерти.
Я боюсь позора.
Позор — это когда у тебя отнимают лицо: имя, репутацию, достоинство.
Когда тебя переписывают чужими словами — и люди верят.
Слабый мужчина держит меня истерикой и страхом. Он кричит, что я его.
Сильный не кричит. Он молчит так, будто я уже его.
Один ломает. Другой собирает.
Я стою у зеркала в чёрном костюме и вдруг понимаю:
впервые не головой — телом.
Рядом с одним я исчезаю. Рядом с другим — становлюсь живой.
Глава 1 Рита и Ник
Рита
Утро началось как всегда: с предательства. Будильник молчит. Телефон мёртв — вчера мы отмечали помолвку, а я забыла зарядку. На часах 08:45. В 09:00 я должна открыть аптеку. До 09:30 — успеть сделать заказ на лекарства. А я ношусь по квартире, как угорелая, и ищу зонтик. Потому что на улице — ливень.
Ник спит. Не “дремлет”, не “ещё пять минут” —спит, как будто его выключили. Разбудить невозможно. У него, видимо, суперсила: отключаться в любой реальности. Меня же поднимает любой шорох: смс, щелчок замка, чужое дыхание.
Зонтик, конечно, не находится.
Перерыла шкаф, кладовку, всё, что можно — нашла только дождевик. Ладно. Значит, зонтик остался у родителей. Заберу после работы. Или куплю новый. Моя любимая цитата в очередной раз стала проще: "Подумаю об этом потом".
Врываюсь в ванну. Умываюсь. Чищу зубы. В зеркало не смотрю — и так знаю: вид у меня “праздник закончился, но последствия остались”. Вчера позвонила Ирка и потащила нас в бар под железным предлогом: “твоя помолвка”. Сколько мы потратили — не помню. Может, мы вообще не платили. С Иркой никогда не угадаешь.
Если Ира выходит на охоту за “мальчиком для витаминов”, вечер автоматически перестаёт быть трезвым и скучным.
Как я добралась домой — провал в памяти. Где Ира — без понятия. Телефон сел, звонить некому. С Ником у неё отношения нейтральные. Единственный вопрос, который её реально волнует: кончаю ли я с этим сладким мальчиком. У неё он даже в телефоне записан как “Приторный”.
Белые кеды — плохая идея, но у меня половина вещей ещё не перевезена. Так и живу на два дома: не хочу расстраивать бабушку, поэтому часто ночую у себя.
Срываюсь вниз по лестнице, на ходу натягиваю дождевик. До открытия — шесть минут. До работы быстрым шагом — десять. Впритык. Но я всё ещё верю, что успеваю.
Дождь лупит стеной. Я бегу. Подлетаю к светофору — зелёный мигает. Жёлтый. Я ускоряюсь. Уже на дороге.
И дальше — визг тормозов.
Давление на грудь. Воздуха нет. Сознание рвётся, как плохая связь.
Потом — темнота
Ник
Голова раскалывается. Во рту сухо, как будто ночь прошла не в баре, а в пустыне. Рита, уходя, хлопнула дверью — демонстративно. Значит, обижена. Значит, будет помнить. Хорошо: обида — удобная вещь, её всегда можно развернуть в нужную сторону.
Я тянусь к телефону. Не потому что “хочу узнать, как она”. Сначала — цифры. Свадебные деньги неприкосновенны. По крайней мере, так звучит красиво. А красиво — это важно. Красивые слова держат людей в рамке лучше, чем запреты.
Открываю банковское приложение. Сумма почти не изменилась. Отлично. Значит, можно выдохнуть и включить правильное лицо: заботливое, правильное, “я всё контролирую”. Люди любят, когда рядом кто-то будто бы умеет держать руль.
Поворачиваю голову — на тумбочке аспирин и вода. Рита оставила. Конечно оставила. Она всегда делает такие мелочи: будто случайно, будто “просто так”. И каждый раз после них человеку становится неудобно быть холодным. Неудобно спорить. Неудобно требовать. С такими штуками очень легко формируется ощущение долга — даже если никто вслух ничего не просил.
Она умеет быть хорошей. Иногда слишком хорошей. Это располагает. И привязывает.
Я улыбаюсь, хотя улыбка больше похожа на привычку, чем на радость. Сделать ей предложение было логичным шагом. Не из-за пафоса, не ради семьи — а потому что она идеально вписывается в картинку. А картинка — половина реальности. Вторая половина — то, что люди готовы простить тому, кто эту картинку держит.
Вспоминаю тот день год назад. Заехал в аптеку за лекарством от бессонницы — и увидел её. Рыжие волосы, зелёные глаза. Я тогда сказал себе: “влюбился”. Так проще. Романтичнее. И, главное, безопаснее для совести.
На самом деле меня зацепило другое: ощущение, что она из тех, кто долго сопротивляться не будет, если правильно зайти. Скромная. Сдержанная. Нормальная девочка. Такие очень любят “настоящих мужчин”. Им нравится, когда за них решают — если это подано как забота.