— Ты сегодня слушаешься, да? — спросил я.
— Если ты этого хочешь, — прошептала она.
Тон был таким, что я поверил: хочу.
Она делала всё так, чтобы мне казалось, будто я главный: без спешки, с правильной “покорностью”, которая на деле — самая хитрая форма управления мужчиной. Когда тебе кажется, что доминируешь, — а тебя уже ведут туда, куда нужно.
Через некоторое время Лейла поправила платье, улыбнулась и сказала:
— Теперь иди. Ты спокойнее. Ты умнее. Ты не сорвёшься.
Подошла ближе и добавила почти ласково:
— Только не уходи на пике. Настоящие мужчины добирают своё.
Вот так она и делала это.
Не телом — словами.
Я вышел в зал уже другим. С ощущением, что я снова контролирую ситуацию.
И именно это было самым страшным.
Потому что пока я думал, что управляю собой — Лейла уже писала Дамиру:
«Он готов. Дайте ему маленький выигрыш — и ведите дальше.»
Маргарита
Ник не отвечал на звонки. И домой ночевать не пришёл.
С утра я поехала к нему на работу — его не было и там.
Слёзы катились по лицу, а в голове крутилась одна мысль, липкая и страшная: с ним что-то случилось. Больница? А если хуже?
Я шла, не разбирая дороги, прокручивала план по кругу: вернуться домой, оставить записку, позвонить его родителям, сказать, что он не пришёл… и — да — рассказать о том, что я уже начала замечать.
Только вот я ему даже не жена.
Я не могу пойти в полицию.
Глава 12
Ник
Проснулся — голова раскалывается. Времени не чувствую, но за окном уже светло. Беру телефон: от Риты тридцать пропущенных и больше десяти сообщений.
Не удержался — вырвался стон.
Что ей говорить? Я проспал работу. Прокутил ночь с «феей». Захожу в приложение банка — и в голове темнеет.
Я проиграл всё. Долги перед казино. Долги перед банком.
На секунду захотелось закончить прямо сейчас — просто выключить этот кошмар. Осознание неизбежности подкралось незаметно… и ударило больно, будто в солнечное сплетение.
Из дорогого у меня остались только часы, украшения Риты и деньги родителей. И в этот момент решение складывается само собой — простое, единственно верное (как мне кажется): уезжать из страны. С Ритой.
В Норвегии есть друзья — помогут с работой. Там можно начать заново. Главное, чтобы Рита согласилась. Главное — чтобы она правильно поняла.
Лейла
Утром не люблю говорить, но иногда приходится делать исключение.
Я проснулась в чужом номере, на чужих простынях — и первое, что сделала, проверила телефон.
Дамир: «Ник на грани. Дожимай. Не отпускай. Пусть думает, что спасается — а на самом деле тонет глубже».
Я прочитала и улыбнулась. Привычный язык. Не про людей — про механизмы.
Я знала, как тонут такие, как Ник. Они тонут красиво: сначала держатся за образ, потом — за деньги, потом — за женщину рядом. И только в конце понимают, что женщина тоже часть игры.
Такие, как Ник, — идеальные мужчины ломаются громче всего.
Но теперь в нём было больше паники. Плохая паника: резкая, дёрганая, с пустотой в глазах. Такие начинают делать глупости.
Ник сел рядом, не глядя. Руки дрожали.
— Всё нормально? — спросила я, хотя знала, что нет.
— Да, — сказал он автоматически.
И в этот момент я увидела: он уже придумал себе спасение. Они всегда так делают — цепляются за «план». План — их последняя форма достоинства.
— Ты куда-то собрался, — сказала я спокойнее, чем следовало бы. — У тебя глаза уезжающего человека.
Он резко посмотрел на меня.
Слишком резко.
Значит, попала.
— Это не твоё дело, — попытался отрезать он.
Я не обиделась. Я улыбнулась. С мужчинами важнее не слово «нет», а то, как оно звучит.
— Конечно, не моё, — мягко согласилась я. — Но если ты исчезнешь, тебя начнут искать. А когда тебя ищут — обычно не для того, чтобы обнять.
Он молчал.