Смотрю в окно на людей, которые переходят улицу, и вижу девушку с ребёнком — она держит его за руку. Я всегда мечтала о детях… А теперь возможно ли это вообще? Всё так поменялось: я другая, Ник другой. У меня тайны — и у него тайны. И я ошиблась в нём.
Стабильность исчезла. Моя жизнь стала похожа на лучший бразильский сериал: кто кого переиграет — тот и останется счастливым и при деньгах.
Когда мы доехали, погода успела измениться — хлынул ливень. Я вышла из машины, подняла голову к небу и закрыла глаза. Лицо мгновенно стало мокрым, тушь потекла. Я понимала, на что буду похожа, но зайти в дом первой не могла.
Телефона нет. Вещи — какие попались под руку. Я раскисла окончательно. Слова Ника о том, что надо заходить, проходили сквозь меня — я почти ничего не слышала.
Хотелось просто домой: чай в ладонях, любой фэнтезийный роман — и чтобы мир на пару часов перестал существовать. В книгах легко затеряться, закрыться от проблем, прожить чужую жизнь — и обязательно со счастливым концом.
Ник ушёл в дом. Водитель поехал ставить машину в гараж. А я развернулась и побежала.
Форы было минут пять. Возможно, мне хватит, чтобы добежать до конца улицы.
У обочины стояла машина. Я не раздумывала: дёрнула пассажирскую дверь и буквально ввалилась внутрь. Я даже не подумала, кто там, есть ли шанс уехать, есть ли вообще смысл пытаться.
На моё удивление, машина сразу тронулась.
Я молчала. Водитель тоже молчал.
Мы набрали скорость. Мозг будто выключился, потом резко включился — как после перезагрузки. И в этот момент я начала смутно узнавать водителя.
А дальше всё пошло, как в дешёвом американском боевике: погоня, крики, выстрелы.
От резкого торможения меня бросило вперёд — я ударилась носом о спинку сиденья. Перед глазами вспыхнуло белое. Меня вытащили из машины. Кто эти люди — я не понимала. Всё было рваным, как кадры, которые кто-то специально перематывает.
Последнее, что я помню в тот день: Сергей — друг Ника. Раньше я видела его только на фотографиях. Сейчас он лежал, уронив голову на руль, и из виска у него текла кровь. В ушах стоял протяжный вой клаксона — один, непрерывный, будто он не хотел, чтобы этот день заканчивался.
Арам
Девчонку забрали с боем. Она в отключке. Нос сломан.
Худшее, что могло произойти, — произошло. Убили человека Дамира. Теперь это не просто проблема — это уже война, которая началась без объявления.
Я выдохнул. Не злился — устал. Устал так, что думать становилось физически больно. Нужен сон, но сон — роскошь.
Риту нельзя везти в обычную больницу: слишком много глаз, слишком много вопросов. Пришлось устроить её в частную клинику и поставить круглосуточную охрану.
Когда придёт в себя — увезу ко мне за город. На лице гематомы, сходить будут две-три недели. И главный вопрос даже не в этом.
Главный вопрос — как ей всё объяснить.
Я стучал пальцами по столу. У меня уже начинался нервный тик. И самое мерзкое во всей этой истории — она только набирала скорость.
Глава 15
Ник
Рита за мной не пошла. Хочет мокнуть — пусть мокнет.
«Кошка мокрая», — усмехнулся я двусмысленности момента.
Отец был не в восторге от моего решения срочно уезжать, но карты уже разыграны. Осталось только не упустить момент. Я даже улыбнулся: почти получилось. Просто. Легко. Слишком легко.
Через десять минут я услышал пронзительный сигнал клаксона — и всё внутри неприятно сжалось. Рита всё-таки не зашла в дом.
Я вылетел на улицу. Машину не разглядел — только силуэты и движения. Увидел главное: её выдернули с пассажирского сиденья и, как мешок, перенесли в другую машину.
Меня накрыл страх. Такой, что даже думать стало больно. Я не знал, что делать — и сделал самое привычное: спрятался. Забежал обратно в дом, схватил ключи от отцовской машины и рванул в сторону аэропорта.
Я бросил Риту.
И тут же, как по учебнику, нашёл оправдание: она сама виновата. Сама не пошла за мной. Сама решила остаться. Сама — значит, пусть сама и разбирается. Так проще. Так можно не чувствовать себя предателем.
Но грудь всё равно свело. Будто я правда люблю. Будто я к ней не только привык.
Пока ехал, вспоминал, как мы познакомились. Как у нас был первый раз. Как Рита придумывала имена нашим детям. В голове мешалось всё — нежность, злость, страх, стыд. Я орал в машине от отчаяния, как будто крик мог вытащить меня из того, что я натворил.