Мне стало стыдно. Ведь я и раньше могла не прийти домой, остаться у родителей. Но я всегда звонила, предупреждала. А сейчас — я не позвонила… и он не позвонил.
— Мам, пожалуйста, не лезь в наши отношения. Ты всего не знаешь. И бабушке не говори, что я в больнице. У неё больное сердце, не хочу, чтобы она переживала.
— Хорошо. Я собираюсь и скоро буду.
— Мам, я тебя жду.
Немного подумав, я написала Нику сообщение: что я в порядке, где лежу, что мама скоро привезёт вещи. Но осадок не проходил.
Это был первый звоночек: Ник не совсем тот, кем хочет казаться.
Ник
Рита позвонила, когда я пил кофе. В фирме отца сегодня аудиторская проверка. Папа попросил на работу не приезжать — и я отметил это как подарок судьбы. Редко бывает, что день складывается в мою пользу.
Я как раз собирался набрать Рите. Так правильно. Так и должно быть: я звоню первым, я держу всё под контролем, я “забочусь”. Но она опередила и огорошила:
— Меня сбила машина.
Сказала — и сразу сбросила.
Я несколько секунд смотрел на экран, как будто он мог объяснить, что это было. Слишком резко. Слишком театрально. Рита умеет так: бросить фразу и исчезнуть, чтобы потом ты догонял её тревогу сам.
Я набрал снова. Потом ещё. Минут тридцать — без ответа.
Ладно. Если она сейчас “в эмоциях”, действовать надо иначе. Через маму — быстрее и спокойнее. С взрослыми разговоры всегда проще: они не играют в молчанку.
Скривившись, нашёл номер Ларисы Геннадьевны.
Она перезвонила минут через двадцать, сказала, где Рита и что с ней. Больница — в квартале от дома.
Я открыл шкаф и завис на секунду. Вроде мелочь, но в больнице я точно пересекусь с будущей тёщей. Там важно выглядеть правильно: собранным, надёжным, не “мальчиком”. Выбрал джинсы и футболку-поло — нейтрально, прилично. Сделал причёску матовой пастой, ровно настолько, чтобы было “ухоженно”, но не “слишком старался”. В зеркале задержал взгляд и чуть приподнял брови.
Нормально.
Машину брать не стал — близко. Да и с парковками возиться не хотелось. Хотя где-то внутри мелькнуло: вот сейчас бы подъехать нормально… Я отогнал мысль. Не время.
Получил смс от Риты. Когда уже почти вышел, решил “сгладить”: зайти за цветами и фруктами. Это всегда работает. И выглядит правильно — особенно на глазах у её матери.
Цветы взял готовые — хризантемы и розы в берёзовой бумаге. Не люблю выбирать долго: ты либо умеешь быть романтиком, либо покупаешь так, чтобы не к чему придраться. За фруктами зашёл в «Пятёрочку» и автоматически взял то, что выглядит “здорово”: яблоки, бананы, виноград. Мелочь, но картинка складывается.
На выходе заметил припаркованный Maybach.
Слишком чистый. Слишком уверенный. Такой, который даже не стоит — демонстрирует себя.
Из него выходил Серёга, мой одноклассник. Мы не виделись с девятого класса.
— Ого, здорово! Я тебя почти не узнал. Богатым будешь.
Мы крепко пожали руки.
— Здорово!
Я улыбнулся — привычно. И только потом понял, что взгляд сам собой ушёл на его запястье.
Rolex.
Мелкая деталь. Абсолютно лишняя. Но она почему-то зацепила сильнее, чем сама машина.
— Как ты? Как сам?
— Моя девушка в больнице, — сказал я. — Иду навестить.
Я произнёс это ровно, спокойно, будто репетировал. Так, чтобы звучало как “я хороший”. Серёга кивнул, без лишних вопросов.
— Давай подброшу. Я сейчас в магазин забегу — подожди в машине.
— Да, конечно.
У Maybach двери открылись сами. Я сел — и на секунду ощутил странное раздражение. От комфорта. От того, как легко всё двигается. Как будто жизнь тут не сопротивляется.
Кожаный салон тёмно-бордовый, запах цитруса. Всё слишком… правильно. Не по-нашему.
Я работаю на отца и зарабатываю нормально. По меркам нашего города — даже хорошо. Но внутри вдруг всплыло неприятное: “по меркам города” — это оправдание. Его говорят, когда не хватает до настоящего.
Я опустил взгляд на приборку. Спидометр до 260.
И почему-то поймал себя на детской мысли: а мой “приус” сколько? Смешно. Ненужная мысль. Но она уже появилась.
Серёга вернулся, сел за руль — уверенно, без суеты. Мы тронулись. Я смотрел, как он кладёт руку на руль, как будто это его обычная среда. И всё время ловил себя на том, что сравниваю. Не вещи даже — ощущение.
Я рассказал про Риту. Серёга слушал, кивал. И вот это меня тоже чуть задело: он кивал так, будто это “ну бывает”. Не трагедия. Просто эпизод.