— Рит, если бы он “не хотел”, он бы тебя не держал рядом так долго. Он бы закрыл вопрос быстро, как закрывают сделки. Он держит паузу не потому, что холодный. А потому что контролирует себя. И тебя проверяет — выдержишь ли.
Её голос стал ниже.
— Хочешь мой совет? Только слушай внимательно.
— Слушаю.
— Соблазнение — это не “раздеться”. Это заставить мужчину думать о тебе даже тогда, когда он пытается думать о цифрах. Поняла?
Я кивнула.
Ира загнула первый палец.
— Первое: запах. Не “парфюм на весь дом”, а кожа. Тёплый, мягкий, близкий. Он должен чувствовать тебя, даже когда проходит мимо.
Второй палец.
— Второе: контраст. Днём — строгая, собранная. Вечером — тонкая ткань и тишина. Мужчинам нравится, когда женщина умеет переключаться. Это сигнал: она управляет собой.
Третий.
— Третье: не проси. Никогда. Просьба делает тебя маленькой. Ты не “хочешь внимания”. Ты просто живёшь так, что внимание к тебе — единственный логичный исход.
Четвёртый.
— Четвёртое: мелкая провокация. Случайное касание. Плечом. Бедром. Взгляд “на секунду дольше”. И потом — будто ничего не было. Это сводит с ума.
Она усмехнулась, и в её улыбке было что-то опасное.
— И пятое: оставляй ему выбор, но такой, чтобы оба варианта вели к тебе. Это высший пилотаж.
— Ира… ты страшная.
— Я честная, — отрезала она. — И я на твоей стороне. Мне не нравится, что тебя ломали. Значит, теперь ты будешь учиться ломать правила. Мягко. Красиво. По-женски.
После этого разговора в голове у меня будто щёлкнул переключатель. Я перестала ждать. Я начала действовать.
Один из первых “случаев” случился уже вечером.
Я готовила нам салат. Руки были заняты, волосы собраны, футболка — домашняя. Ничего особенного.
Арам подошёл со спины. Слишком близко.
Я почувствовала его присутствие, ещё до того как он коснулся воздуха вокруг меня. Он не трогал. Просто стоял. И это было хуже любого прикосновения.
Я не удержалась.
Встала на цыпочки и медленно, почти невинно, потёрлась попкой о его джинсы.
Мгновение — и я ощутила его реакцию.
Тёплая, живая, безошибочная.
Он положил руки мне на талию и прижал ближе. Пальцы — уверенные, как у человека, который привык держать контроль. Мы стояли так, кажется, целую вечность. Минуту. Две.
Я боялась вдохнуть.
А потом он отпустил.
И, как будто ничего не произошло, сказал спокойным голосом:
— Осень всё больше окрашивает листья. Хотел бы до зимы закрыть многие вопросы.
Вот так просто.
Меня кольнуло разочарование — остро, прямо в сердце. Не от того, что он “не взял”. А от того, что он взял — и остановился.
И тогда я поняла: он действительно ждёт.
Чего? Моей смелости? Моей готовности? Момента, когда я перестану быть девочкой, которую можно удерживать на расстоянии одним взглядом?
С того дня мы с Ирой разработали план.
Я начала носить пеньюары. Красивое бельё “случайно” оставалось на виду — на полке, в приоткрытом ящике. Иногда я проходила мимо него чуть медленнее, чем нужно. Иногда наклонялась за чашкой так, будто не замечала, как на секунду задерживается его взгляд.
Каждую пятницу курьер привозил цветы.
Иногда, во время фильма, он позволял себе обнять меня — коротко, будто проверяя, что я настоящая. Утыкался в мои волосы, и я чувствовала его дыхание. Тёплое. Тяжёлое.
И тогда я поняла: он меня хочет.
Но он ждёт чего-то ещё.
И вот тогда в ход пошёл наш план.
Пока всё шло как надо.
На следующий день я сделала всё по инструкции Иры — тихо, почти незаметно.
Днём я была собранной: волосы аккуратно, одежда нейтральная, голос спокойный. Я даже специально не смотрела на Арама лишний раз — будто мне и правда всё равно.
Но вечером…
Вечером я приняла душ и нанесла каплю масла на шею и запястья — не парфюм, а тёплый запах кожи. Пеньюар был лёгкий, мягкий, слишком домашний, чтобы быть “случайным”, но достаточно закрытый, чтобы не выглядеть дешёвой попыткой.