У меня дрогнули пальцы на бокале.
— А ты… хочешь начать? — спросила я, почти шёпотом.
Его дыхание задержалось.
— Я уже начал, — сказал он и ушёл наверх.
А я осталась стоять и поняла: это уже не “план”.
Это уже война нервов.
В пятницу снова привезли цветы.
Букет был роскошный — слишком для “просто так”.
Записка короткая. Без ласки. Без “твоя”.
“Не провоцируй. Я держусь на силе воли.”
Я перечитала два раза — и засмеялась.
Потому что это была не просьба.
Это было признание.
Вечером мы смотрели фильм. Он сел рядом, как обычно, на расстоянии, которое вроде бы приличное… но слишком близкое, чтобы быть случайным.
Я не двигалась.
Не прикасалась.
Просто сидела, завернувшись в плед, и делала вид, что смотрю фильм.
Арам повернул голову и сказал:
— Ты сегодня молчишь.
— Если я заговорю, я скажу лишнее, — ответила я.
— Например?
Я посмотрела в экран.
— Например, что я хочу, чтобы ты перестал быть таким… отстраненным
Он усмехнулся.
— Отстраненным ?
— Ты всё контролируешь.
Он замолчал. Долго.
Потом положил руку на спинку дивана позади меня.
Не обнял. Не прижал.
Просто поставил руку так, чтобы я знала: он может.
Я почувствовала, как по коже бегут мурашки.
— Маргарита, — сказал он. — Тебя ломали уже достаточно. Я не хочу быть тем, кто продолжит.
— Тогда не ломай, — прошептала я. — Просто… возьми.
Он повернулся ко мне. Взгляд стал темнее.
И впервые за всё время он сказал честно — без “правильных” слов:
— Я хочу тебя.
У меня перехватило дыхание.
Он смотрел, будто ждал, что я испугаюсь. Отступлю. Сделаю вид, что это “слишком”.
Я не отступила.
Я просто кивнула.
И тогда он встал, взял меня за руку и повёл вверх по лестнице.
Не как добычу.
Как решение.
Глава 21
Рита
Мы дошли до его комнаты. Арам пропустил меня вперёд — жест без пафоса, но в нём всё равно чувствовалась власть: он решал, где я иду, когда я иду, зачем я здесь.
Я уже бывала в этой комнате — подбирала ему рубашки и галстуки, стояла у шкафа, листала его строгий порядок, как чужую жизнь. Но сегодня я пришла сюда не как “соседка”. Сегодня — другой уровень, и от этой мысли во рту пересохло.
Я повернулась к нему. За спиной — кровать, слишком близко, как будто она заранее знала, чем всё закончится. Арам приблизился, взял мои волосы в ладони и поцеловал глубоко. Он кололся щетиной, и это было остро, приятно, слишком настоящее.
От него пахло деревом и чем-то терпким — не парфюмом, а мужчиной, который не привык оправдываться.
Он прервал поцелуй — на самом жарком месте. Я не успела вдохнуть нормально, сердце билось в горле. И вдруг он просто посмотрел на меня и замер, будто давая выбор.
Но это был не выбор. Это была проверка.
Я опустилась на кровать. Почти автоматически. И в этом “почти” было самое унизительное: тело решило раньше меня.
Его ширинка оказалась рядом с моими губами — и я почувствовала, как стыд вспыхнул внутри первым. Стыд — что я вообще об этом думаю. Стыд — что хочу. Стыд — что я не “правильная девочка”, как хотела казаться Нику.
И вместе со стыдом пришло удовольствие. Тёмное, горячее. Не “романтичное”. Не “ванильное”. То, от чего хочется закрыть лицо руками — и всё равно продолжать.
Арам расстегнул ремень, пуговицу на штанах, медленно опустил молнию. Сделал это спокойно и красиво — и остановился.
Ждал.
Он не торопил. Не подталкивал словами. Не делал “мужского” напора. Он просто стоял и смотрел, как будто заранее знает, что я сделаю дальше. И это бесило… и заводило ещё сильнее.
Я поймала себя на том, что меня заводит не “красиво” — меня заводит, как он смотрит. Спокойно. Холодно. Как будто он уже решил, кто я сейчас для него — и мне остаётся либо отступить, либо принять правила.
Я не отступила.
Опустила его джинсы с боксерами и сначала просто взяла его член в руки, а потом прикоснулась губами, старалась вобрать в себя его глубже. Его руки давили на голову, темп он брал быстрый и отрывистый, он просто трахал меня, как будто я говорю плохие вещи и меня надо наказывать. Когда его действия стали медленнее, а давление — глубже, он излился в моё горло, не давая отстраниться. Коротко сказал: глотай.