— Смотри на меня, — сказал я тихо.
Не просьба. Команда. И от этой команды у неё пересохло во рту.
Я подошёл вплотную, пальцами взял её за подбородок — не грубо, но так, что у неё не осталось сомнений: сейчас я решаю темп, воздух и расстояние.
— Я не ломаю, Маргарита, — произнёс я почти у виска. — Я восстанавливаю.
Её дыхание сбилось.
— Скажи, что поняла.
— Поняла, — выдохнула она.
Я удержал паузу — ровно настолько, чтобы она успела испугаться и всё равно не отступить.
— Рита, послушай и запомни, — я не люблю неопределённость.
Её зрачки дрогнули. Она держалась, но я видел: ей страшно — и одновременно хочется.
— Я хочу тебя без “между нами”, — сказал я тише. — Но это возможно только так, как мы решим вдвоём.
Я не отпускал её подбородок. Большим пальцем провёл по линии губ — медленно, почти бесстыдно, наблюдая, как она задерживает дыхание.
— Если ты не хочешь риска беременности — мы используем защиту. Если хочешь так же, как я… тогда беременность не “случайность”, а наше решение. Поняла?
Моё “поняла” прозвучало как проверка. Она выдохнула коротко, с дрожью — слишком честно для человека, который пытается казаться спокойным.
— Да, — сказала она тихо. — Таблетки использовать не буду. И… да, я люблю детей. Но я хочу, чтобы это было по-настоящему… наше.
— Хорошо, — ответил я.
Я наклонился и поцеловал её — глубоко, без спешки, но так, чтобы у неё не оставалось воздуха на сомнения. Она сначала напряглась, потом сдалась и ответила, и это “сдалась” было вкуснее самого поцелуя.
Моя ладонь скользнула выше по её спине, остановилась на лопатках и чуть надавила — не больно, просто задавая положение. Она послушалась. И я видел, как она сама себя за это злится — и от этого её тело становится ещё горячее.
Отстранился на секунду — ровно настолько, чтобы она почувствовала пустоту и захотела вернуть меня обратно.
— Ещё одно, Рита, — сказал я, почти касаясь губами её уха. — Секс будет разный. Иногда мягкий. Иногда… не очень.
Провёл пальцами по её боку, по рёбрам и почувствовал, как она вздрагивает от простого прикосновения, будто кожа уже натянута, как струна.
— Ты к этому готова?
— Да, — ответила она слишком быстро. И тут же добавила честнее: — Если это ты… то да.
Мне понравилась эта оговорка.
— И последнее, — я снова поймал её взгляд. — Между нами не будет третьих. Ни “случайно”, ни “по глупости”. Измена — конец. Без разговоров. Ты понимаешь?
Она сжала губы. Сердится. Боится. Но не отступает.
— Я тебе изменять не собираюсь, — сказала она резко. — Никогда.
Отпустил её подбородок, но не отпустил её целиком — ладони остались на её спине, удерживая, напоминая: договор — это не слова, это выбор, который она сделала сама.
— Тогда мы договорились.
И только после этого я позволил себе сделать следующий шаг — не как мужчина “в порыве”, а как человек, который берёт ответственность вместе с желанием.
Поднял её на руки так легко, будто она весила меньше моего решения. Принёс к столу и посадил на край — уверенно, точно.
— Руки сюда, — положил её ладони на столешницу. — Держись.
Наклонился и поцеловал её. Глубоко. Жадно. Без нежных пауз. Поцелуй был не “про любовь”, а про контроль: будто я забирал у неё кислород ровно настолько, чтобы она перестала думать и начала чувствовать.
Отстранился на полсекунды.
— Не прячь звук.
И снова накрыл её поцелуем, а ладонь скользнула ниже — уверенно, без суеты. Она вздрогнула всем телом, и это стало моим ответом.
— Вот так
Слова ударили сильнее прикосновений. Потому что она знала: он не играет — он отмечает.
Снял с неё бельё быстро, без пафоса, без демонстрации — как снимают лишнее, когда уже решили, что будет дальше. Лифчик просто исчез с её тела под его рукой, и её грудь оказалась открыта для его взгляда — тёмному, внимательному, точному.
Сжал соски — крепче, чем раньше, и Рита резко вдохнула, будто её поймали на мысли.
— Ты хотела, чтобы я перестал быть вежливым? — спросил я.
Она кивнула — маленьким, предательски честным движением.
— Тогда держись, Маргарита.
Щелкнул ремень, затем звук ширинки придвинулся между её ног, подтянул ближе к краю, и вошел растягивая, мир сузился до стола, рук, как её тело сдаётся раньше гордости. Ритм стал быстрее — не грубым, а беспощадно уверенным. Я не “проверял”, нравится ли ей. Я знал, что она выдержит, и заставлял её выдерживать красиво.