Я сглотнула.
— А что я ему буду говорить? — выдохнула я. — Что он идиот? Что он не тем казался? Всё и так должно быть понятно.
Арам посмотрел на меня внимательно.
— Это смотря кому что понятно.
— Мне понятно, что я больше не с ним. А ему… ему понятно, что его девушку где-то держат. И мне понятно, что у него с головой проблемы.
— Почему ты так решила? — спросил он, и голос у него был спокойный, но ровно этим спокойствием он иногда пугал.
— Потому что… — я запнулась, подбирая слова. — Потому что он не умеет остановиться. Он не умеет признать “я виноват”. Он умеет только выкручивать так, чтобы виноваты были другие.
Арам кивнул.
— Я периодически за ним наблюдаю по камерам. Он иногда стоит перед зеркалом и говорит…
Я отмахнулась, пытаясь сделать вид, что мне всё равно.
— Он всегда смотрел в зеркало. Гладил себя и говорил, какой он великолепный.
Арам скривился — едва заметно, но я уловила. И в этот момент память подкинула мне то, от чего внутри стало холодно: Ник даже в сексе предпочитал, чтобы зеркало висело рядом с кроватью. И часто смотрел не на нас — на себя. Будто я была не женщиной рядом, а отражением, которое должно подтверждать его “идеальность”.
И я вдруг поняла, чего боюсь сильнее встречи: я боюсь, что он снова попытается сделать меня частью своей витрины. Или — если не получится — выставит меня в грязном свете, чтобы хоть так вернуть контроль.
Глава 26
Рита
Настал день Х. Я решила: сегодня никаких провокационных платьев. Чёрный костюм, распущенные волосы, неброский макияж, чёрная сумочка. Ремень — белый, кеды — тоже белые. Арам надел чёрную рубашку и чёрные брюки — мы были в одном стиле.
До казино ехали долго: пятничные пробки, я вся извелась. Ресторан был при отеле, отель — при казино. Всё в одном месте: поесть, выпить, проиграть, переспать. Полный спектр удовольствий, аккуратно упакованный в люстры и ковры.
Когда мы вошли, к нам подошла девушка, поздоровалась, представилась. Я узнала её по голосу ещё до того, как подняла глаза. Лейла.
Она смотрела прямо мне в лицо — не “разглядывала”, а оценивала. Быстро и точно, как товар на витрине. Я постаралась не потеряться. Я понимала: я не соперничаю с ней. У нас разные поля.
— Рита… — протянула она мягко, будто пробовала имя на вкус. — Чёрный тебе идёт. Сразу видно: тебя кто-то научил держать спину.
Она перевела взгляд на Арама, и в уголках губ шевельнулась улыбка — хищная, взрослая.
— Арам, — сказала она так, словно они давно знакомы. — Давно не виделись.
Я уловила это “давно” и не спросила. Но внутри щёлкнуло: прошлое. Общее. Слишком обыденно произнесённое, чтобы быть случайным.
Лейла провела нас в переговорный кабинет. Там ждал небольшой фуршет “для своих”. Воздух был тёплый, сладкий, опасный.
И Ник был там.
Он стоял. Ждал.
Как только увидел меня, он будто перестал моргать.
— Рита, быстро ко мне! — голос сорвался на команду. — Кто с тобой рядом? Тебе делали больно? Что на тебе надето? Откуда новая одежда? Откуда у тебя деньги?! Я узнал: в аптеке ты не работаешь. Ты скрывала от меня деньги!
Он говорил быстро, захлёбываясь, как будто если остановится — реальность догонит и ударит.
— Быстро подошла ко мне. У нас дома будет серьёзный разговор о твоём поведении. О вещах, которые ты немедленно пойдёшь сдашь. Что за мода — покупать новую обувь? То теперь костюм…
Я была ошарашена. Он вообще не понимал, что я с ним рассталась. Он нёс такую ерунду, будто всё ещё стоит у нас в спальне и диктует правила. Господи… он болен.
Дамир хмыкнул, лениво, как человек, который смотрит на чужой цирк.
— Мальчик всё, — бросил он. — Сломался. От него уже только осколки.
Лейла фыркнула, сдерживая улыбку, и потянула коктейль через трубочку, будто пришла на спектакль, который сама когда-то поставила.
— Ему уже нельзя помочь, — сказала она ровным, почти деловым тоном. — Говорю как дипломированный психолог. Он сломан определённой техникой. Исполнять он ещё может, а думать — нет. Только импульсы. Он потерял разум думающего, теперь у него разум исполняющего.
Ник взвизгнул:
— Я партнёр! Без меня вы никаких перевозок сделать не смогли!
Дамир резко поднял руку.
— Хватит.
Слово прозвучало как удар. Тяжёлое, окончательное.