Диана:
Рита.
Пауза — и ответ от Лейлы пришёл быстрее, чем обычно.
Лейла:
Вот.
Если он услышит, что Рита счастлива без него — он слетит с катушек.
Диана медленно выдохнула. Не облегчение — интерес.
Диана:
То есть… если дать ему это услышать, он сам себя уничтожит?
Лейла:
Не “уничтожит”.
Он покажет настоящее лицо.
А это иногда дороже, чем уничтожение. Потому что после этого у людей больше нет сомнений.
Диана чуть наклонила голову, как будто Лейла её видела.
Диана:
Мне нужно, чтобы он сорвался так, чтобы никто не пожалел.
Лейла:
Тогда тебе нужно не давление.
Тебе нужна сцена.
Диана замолчала. Она не любила лишних слов. Но сейчас спросила — всё так же ровно:
Диана:
Какую?
Лейла:
Он должен почувствовать, что у него “отняли статус”.
Не деньги. Не тело.
Статус.
Чтобы при нём было “другим — всё, ему — ничего”.
Это его ломает.
Диана усмехнулась одним уголком губ.
Диана:
Ты говоришь, как будто ты его писала.
Лейла:
Я таких читаю, Ди.
У них одинаковые корни: “мне должны”, “я особенный”, “меня обязаны выбрать”.
И когда их не выбирают — они мстят, как дети. Грязно. Громко. Публично.
Диана посмотрела на свои пальцы. Они больше не дрожали.
Диана:
Он уже мстит.
Лейла:
Значит, ты просто направляешь.
Диана набрала следующую фразу и стёрла. Набрала снова.
Диана:
Мне кажется, он начнёт искать Риту. Ему мало “вбросов”. Он захочет вернуть её силой.
Лейла:
Он захочет вернуть не её.
Он захочет вернуть чувство “я хозяин”.
И да — если он услышит, что Рита счастлива без него, что она не боится, что она рядом с сильным мужчиной…
Он сорвётся.
Диана поставила точку. И вдруг добавила — сухо, как записку:
Диана:
Мне нужен момент, когда он это услышит.
Лейла:
Сделаем.
Но помни: ты молчаливая — и это твоя сила.
Не объясняйся. Не оправдывайся. Не спорь.
Просто будь рядом, когда он упадёт.
Диана прочитала, заблокировала телефон, положила его на тумбочку.
Потом подошла к зеркалу.
У неё была та самая улыбка — “извиняюсь заранее”. Она включила её на секунду. Проверила. Выключила.
И тихо сказала отражению:
— Ты хотел, чтобы тебя выбрали.
Тебя выберут.
Только не так, как ты мечтал.
А в коридоре уже слышались шаги: время прогулки заканчивалось.
Диана вышла из палаты — спокойная, молчаливая, сама себе на уме.
И где-то в её кармане, в переписке, уже лежала фраза, которая станет искрой:
“Если он услышит, что Рита счастлива без него — он слетит с катушек.”
Глава 34
Ник
Прошла неделя. Стало холоднее так резко, будто кто-то выкрутил ручку на “зима” — и забыл предупредить. В этой клинике всё стерильно: стены, улыбки, разговоры. А холод всё равно просачивается — не через окна, через людей. Через то, как они на тебя смотрят: будто ты уже не человек, а диагноз.
Я нашёл способ видеться с Дианой ночью.
Смешно говорить “нашёл” — будто это квест. На самом деле я просто купил невнимательность санитара. У каждого здесь есть цена. У кого-то — деньги. У кого-то — усталость. У кого-то — желание не лезть, не видеть, не знать. Санитар был из третьих: ему проще закрыть глаза, чем объяснять себе, почему он всё ещё работает среди чужих нервов.
Я приходил к ней.
Иногда мы просто спали рядом — и это было почти приятно: тёплое тело, ровное дыхание, иллюзия, что всё нормально, что я просто парень, который пришёл к девушке. Иногда у нас был секс — без истерик, без драм, без “давай поговорим”. Мы держались в рамках наших с ней негласных договорённостей: она не спрашивает лишнего, я не обещаю лишнего. Всё просто. Всё чисто. Почти удобно.
Ночью клиника звучит иначе. Днём здесь говорят правильные слова, ночью слышно правду: шаги в коридоре, скрип тележки, чужой кашель за стеной. Иногда — короткий смешок. Иногда — плач, который тут же прекращают. Как будто эмоции здесь тоже по расписанию: “поплачьте с 19:00 до 19:10”.
Мы включали телевизор.
Там крутили обычную рекламу: моющие средства, таблетки, сериалы, где люди страдают красиво и безопасно. Диана с привычной периодичностью переключала каналы. У неё это было как тик: щёлк — не то, щёлк — скучно, щёлк — раздражает. И вот она наткнулась на репортаж.