"Да, хлопот еще много. Проверка, перепечатка, рецензия, оппоненты, защита... Сколько еще сил уйдет!"
В кухню неслышно вошла еще моложавая, но уже начавшая полнеть заспанная женщина.
- Ты что, даже не ложился еще? Ну как можно так относиться к своему здоровью? Хочешь, я тебе котлеты разогрею?
- Спасибо, я уже перекусил. Эх, только бы защититься! Тогда бы мы зажили... А сколько времени свободного появилось бы! Веришь, ни о чем другом сейчас и думать не могу.
Женщина нежно погладила мужа по плечу:
- Не тревожься ты так, все будет хорошо, я уверена. Иди спать, тебе утром вставать рано.
Добрые глаза пожилой женщины пристально смотрели на задумчивое лицо сидевшего напротив мужа. Улыбнувшись, она тихонько дотронулась до его плеча. Мужчина вздрогнул.
- О чем так глубоко задумался? Ты уже несколько минут размешиваешь сахар. На работу не опоздаешь?
- Ох уж эта работа. Сдавать я что-то стал. Все действует на нервы, все меня раздражает. К середине дня так устаю, что хоть ложись и отдыхай. Скорей бы уж на пенсию. Завели бы мы с тобой садик или огород. Небольшой такой. Цветочки бы разводили, помидорчики выращивали. Как хорошо! Чего еще и желать-то?
- Ты просто устал. Возьми отпуск. Скоро сын с женой приедут погостить, внучка. Ты с ними развеешься. Не надо поддаваться плохому настроению. Завтра выходной. Может, возьмем корзинки да по грибы?
- Завтра будет день, и будет видно, - буркнул муж и вышел в прихожую. Беспрерывно кряхтя, он обулся и на прощанье проворчал:
- Я бы лучше провалялся весь день с детективчиком, чем ходить без толку по лесу. Только ноги зря бить.
Дверной замок щелкнул с сухим треском, как бы ставя в разговоре последнюю точку.
Седой сухонький старичок, укрывшись до самого подбородка шерстяным одеялом, лежал в постели, тупо уставившись в потолок и прислушиваясь к тихим шагам в соседней комнате. Рой бессвязных мыслей проносился в его голове.
"Вот и прошла жизнь. Такая долгая и все же короткая. Ничего особенного сделать не успел. Ни попутешествовать, ни полюбоваться чем-то прекрасным, ни просто пожить как следует так и не получилось. И ведь вечно чего-то хотел, к чему-то стремился, чего-то добивался, а как прошла жизнь, и не заметил. Эх, если бы можно было все начать сначала! Уж не растрачивал бы время на пустяки".
Ему вдруг почудилось легкое прикосновение к плечу. Он посмотрел в сторону и увидел почти забытое родное лицо. Такой знакомый, ласковый, тихий голос произнес:
- Сыночек, тебе понравилась эта машина?
Он радостно кивнул. Мать взяла его за руку и толкнула волшебную дверь. Вскоре они снова вышли на улицу, только теперь он бережно прижимал к себе алый лакированный бок новенькой пожарной машины...
Последним видением засыпающего сознания был молодой человек в светлом сером костюме и мягкой фетровой шляпе такого же цвета, провожающий внимательным взглядом счастливого малыша.
Димка дочитал последний лист очередного рассказа и покачал головой.
"Этот я переложил бы в красную папку. Это ее тема. А, вообще, конечно, захватывает. По крайней мере, заставляет задумываться".
Телефонный звонок прервал его размышления. Он снял трубку и услышал нерешительный голос Зойки.
- Дмитрий Вадимович, здравствуйте! Как вы себя чувствуете?
- Спасибо, нормально, - ответил Димка. - А вы как?
- Я хотела извиниться. Мне так неудобно. Кажется, я вчера вела себя слишком раскованно, - вместо ответа замямлила Зойка.
- Правда? А я что-то и не заметил, - мастерски соврал Димка.
- В самом деле? А мне так неловко... Может, вам нужна помощь?
- Вы о чем, Зоя? - на этот раз искренне удивился он.
- Мы же вчера такой беспорядок учинили. И посуда грязная осталась...
- Спасибо, Зоя, я уже со всем справился.
- Сами? Один? - недоверчиво спросила она.
- Не беспокойтесь, все в порядке. Вы извините, у меня тут чайник кипит...
- Да-да, до свиданья, - разочарованно протянула Зойка.
- Всего хорошего, - и Димка положил трубку. "Ничего не поделаешь, иногда приходится и соврать. Она неплохая, эта Зойка, с ней вполне можно общаться. Только вот в последнее время ее взгляды просто преследуют меня. Я понимаю, все я понимаю, но к серьезным отношениям, кажется, еще не готов. Тем более, к семейной жизни. Ну вот никак не чувствую потребности, - размышлял Димка, относя посуду на кухню и ополаскивая ее. - Мне ведь неплохо живется в своей семье. А, может, просто не встретилась та, которая станет необходимой. Как это отец любит говорить: "не женись на женщине, с которой можно жить, женись на той, без которой жить не можешь".
Привыкший контролировать свое время Димка отметил про себя, что Ленка уйдет на шейпинг примерно через час. У него есть время продолжить увлекательное занятие.
- Ну, что тут у нас интересного, - сказал он вслух, открывая серую папку.
"БУБЛИКИ НА ТРАВЕ"
Сон повторялся с пугающей настойчивостью. Кто он, этот человек, Настя не знала. Она видела его только во сне. Одно и то же незнакомое лицо, которое приближалось в ней совсем близко. Этот человек всегда что-то говорил ей, почти кричал, но Настя не слышала, не понимала. Силясь различить хотя бы одно слово по движениям губ, она вся напрягалась, начинала метаться в постели, что-то несвязно бормотать, пока не пробуждалась...
В комнате было еще темно, но рассвет уже прокрадывался сквозь широкое окно, едва высвечивая встречающиеся на своем пути предметы, светлеющие стены, лица спящих девушек.
Настя лежала неподвижно, постепенно приходя в себя.
"Даже во сне, даже во сне, - с отчаянием думала она. - Неужели так будет всегда, всю жизнь?"
Ей стало тоскливо, захотелось плакать, но она боялась разбудить спящих соседок по комнате.
Насте шел двадцатый год. Она была тиха, застенчива, молчалива. В споры никогда не вступала, но и во всеобщем веселье оставалась безучастной, только слабо улыбалась, глядя на всех огромными серыми глазами. Задушевных подруг у нее не было, но отношения со всеми были хорошие, добрые.
Настя работала на фабрике и жила в фабричном общежитии, а по выходным ездила в деревню навестить больного отца.
Лежа в седеющей темноте с широко раскрытыми глазами, Настя вдруг уловила теплый хлебный запах. Пахли бублики, которые она еще с вечера купила для отца и положила на тумбочку рядом с кроватью. Она осторожно привстала, взяла один и с наслаждением, словно это был цветок, стала вдыхать такой родной, с детства любимый запах. Он всегда почему-то напоминал ей именно детство, далекие счастливые дни. Она ясно видела перед собой и дом, и лес, и поле, и навеки оставшуюся молодой мать. Ей слышался почти забытый шелест листвы, шепот сосен, шуршанье травы под босыми ногами и звон ребячьих голосов над озером.