— А ка-а-ак? — хитро протянула я, повысив интонацию в конце.
— Чего бы ты хотела сейчас больше всего? — спокойно спросил Марк.
Я задумалась на пару секунд. Растерялась даже. Мое желание на данный момент подсказал внезапно проснувшийся урчащий желудок.
— Хочу пиццу. На американском тесте. С двойной порцией салями.
— В два часа ночи?! — лучший друг спросил очень серьезно. Его всегда волновало мое питание. — Ок. Сейчас привезу. Но только потом не плачься мне о том, что снова не влазишь в то платье, которое прямо-таки вырвала из рук у покупательницы в моем бутике.
***
— Шпашибо, што шнова приехал, Марк, — дожевывая последний кусочек пиццы, с набитым ртом поблагодарила лучшего друга я и растянулась на диване. — Ох, и напузырилась я, конечно!
Мы рассмеялись вместе. Он сел рядом и приобнял меня. Я прилегла к нему на плечо и сказала тихо:
— Иногда думаю о том, как хорошо, что мы есть друг у друга. На меня, бывает, хандра как найдет... Я напишу тебе — и сразу всё как-то забывается. Спасибо за это, — я с благодарностью глянула на лучшего друга и чмокнула в щеку.
Он уткнулся носом в мою голову и вдохнул запах волос. Всегда так делал. Еще с десятого класса это стало его странной привычкой.
Мы включили какой-то фильм и я не заметила, как уснула прямо за его просмотром в объятиях лучшего друга. Проснулась утром в своей кровати абсолютно одна. Наверно, Марк аккуратно перенес меня накануне. У меня он никогда не оставался с тех пор, как мы расстались окончательно. Оба решили, что если останется, то это будет чем-то большим, чем просто дружба. Ни мне, ни ему никак не хотелось этого. Слишком дорожили нашими удачно сложившимися отношениями.
***
Окончательно проснувшись после полудня, я натянула на себя любимые спортивные штаны с жирным пятном от вчерашней пиццы и толстовку размера «оверсайз», которая бережно прикрывала это самое пятно, и отправилась в магазин. На улице светило солнце, чему я была очень благодарна, потому что могла совершенно легально надеть темные очки, чтобы скрыть отсутствие макияжа и синяки под глазами. Ой, ну что вы, в самом деле? Не на подиум же я собралась. Так, хлебушка купить, помидорчиков, яиц да молочка. Омлетика очень уж хотелось. Я выскочила из дома, стараясь как можно лучше сливаться с асфальтом, но вдруг...
— Ева! — твою налево! Этот голос не спутаешь ни с одним другим. Мой новый друг. И что он здесь делает? Так. Спокуха. Надо сделать вид, что это не я и что он обознался. Где мои наушники? Включу музыку и притворюсь, что ничего не слышала.
— Ева-а-а! — настойчиво повторился зов, раскатистым эхом резонируя по округе.
Я ускорила шаг. Ну уж нет. Не допущу я, чтобы этот мужчина увидел меня в таком виде. Лучше провалюсь на этом самом месте, чем повернусь на его голос.
Разволновавшись, совсем не смотрела под ноги и поэтому не уследила, что у меня развязался шнурок на левом кроссовке. Правой ногой наступила на шнурок и, конечно же, не удержав равновесие (похоже, в прошлый раз дело было не в шпильках. У меня в любой обуви проблемы с равновесием. Может, поэтому так и не смогла научиться кататься на велике?), со всего размаху уткнулась прямо носом в асфальт. С трудом поднявшись на попу, подушечками пальцев дотронулась до кончика носа. Увидев кровь на руках, издала мышиный писк. Кажется, стесала кожу.
— Ева, что ж ты под ноги совсем не смотришь! — запыхавшись, прибежал мой новый знакомый, присаживаясь на корточки около меня.
— И тебе привет, Артур, — проворчала я, параллельно скорчившись от боли и не зная, куда себя девать от стыда. Он протянул мне медицинскую влажную салфетку, чтобы я протёрла ею нос.
— Давай помогу тебе встать, странная ты девчонка. И куда так бежала? От меня улепетывала, что ли? — с издевкой начал допытывать меня парень.
Опершись на его руку, я сделала вид, что абсолютно не услышала вопрос, потому что слишком усердно старалась как можно изящнее подняться. Сразу скажу, не получилось. Держу пари, что со стороны я походила больше на хромую, измотанную изнурительным трудом кобылу, чем на грациозную лань. Когда, немного пошатываясь, встала на ноги, заметила, что мои любимые штаны стали похожи на половую тряпку. Или скорее на затасканные трусы. Такие же грязные и дырявые. Ужас!
Артур осмотрел меня с ног до головы, оценивая плачевное положение. Наверняка, по шкале от «полный пипец» до «обнять и плакать». А потом вдруг взял и как прыснул от смеха, скотина!