— Нужно снова все проверить… Тщательно проверить, иначе даже думать не хочется, что произойдет, — Теслин сильно побледнел, едва только прикинул мощность возможного выстрела. По самым скромным прикидкам его оружием можно было, как консервную банку, разрезать гигантский линкор «Марат», а это почти три десятка тысяч тонн первоклассной броневой стали. — А если все это рванет?
Однако дело было и в другом. Для запуска реакции и начала образования плазменного потока на винтовку следовало подать достаточную силу тока, что в условиях тщательной экономии военного времени сделать было невозможно. Из-за немецкой блокады Ленинград со всей его огромной социальной, производственной и военной инфраструктурой оказался на «голодном» энергетическом пайке. В городе остановились трамваи и троллейбусы, прекратилась подача воды, потухли уличные фонари. В какой-то период энергия шла лишь на нужды госпиталей, хлебозавода и Смольного, превратившись наравне с хлебом, лекарствами и боеприпасами в жизненно важный ресурс. В таких условиях попытка проверить плазменный капсулятор была самым настоящим безумием.
— … Вот если бы случилось что-то такое, что отвлекло внимание, — бормотал Теслин, буравя глазами изделие, которое словно само просилось пустить его в дело. Руки, честно говоря, так чесались, что старик едва сдерживался. — Что же теперь делать? Доложить наверх? Ха-ха, как я себе это представляю? Пойти к Михалычу [директор электростанции] или сразу к Жданову [первый секретарь Ленинградского обкома ВКП(б)]? Мол, так и так, я, человек без документов, роду и племени, изобрел супер оружие — плазменный капсулятор. Разрешите, дорогие товарищи, на денек обесточить город и попробовать его проверить. Если чего плохого случится, прошу меня сильно не ругать… Мать вашу! Что за бред я несу? Меня сразу же отсюда пинком вышибут и больше на электростанцию даже на пушечный выстрел не подустят! — он настолько живо представил описанную картину, что в возбуждении встал и начал прохаживаться по своему кабинету. — Тогда что? Диверсию провести, а под шумок свои дела сделать?
На его счастье это еще более бредовое, чем первое, предложение так и осталось нереализованным.
Только случай испытать созданное оружие представился уже на следующий день, когда немецкие бомбардировщики совершили очередной ночной налет.
В тот день сирены воздушной тревоги завыли около семи вечера, когда к работе только приступила очередная смена. Как и всегда, большая часть персонала осталась на своих рабочих местах. Когда же взрывы стали раздаваться все ближе и ближе к электростанции, они все же потянулись в сторону подвала, где было оборудовано бомбоубежище. Очередной авиабомбой вдребезги разнесло часть генераторного корпуса, который тут же запылал словно картонный.
— … Николай Михайлович, быстрее спускайтесь! — прокричала одна из работниц, испуганно оглядываясь на ходящий ходуном лестничный пролет. — Говорят, в генераторный попали… Ой!
Все вокруг дрожало, словно при землетрясении. Ночную темень пронзали десятки световых лучей от огромных сверхмощных прожекторов. Ввысь тянулись сверкающие трассеры выстрелов, которыми зенитчики пытались нащупать вражеские самолеты. Оглушающее ревела тревожная сирена.
Теслин же, быстро кивая головой, пятился в обратном направлении — в сторону своего кабинета, где в шкафу его ждал плазменный капсулятор. Быстро ковылявший Теслин ясно понимал, что именно сейчас настал самый благоприятный момент для испытания оружия. Сейчас, когда почти все работники спустились в бомбоубежище, никто ничего не увидит и не сможет ему помешать.
— … Давай-давай, старый пень! Времени в обрез, — в кабинете ученый бросился к шкафу и вытащил завернутое в серую ткань изделие. — Сейчас, малыш, посмотрим на тебя в деле… Ох, какой ты тяжелый.
От десятикилограммовой тяжести капсулятора Теслин взмок еще не добравшись до третьего пролета железной лестницы. Изделие оттягивало руки и заставляло ныть спину. Застывший у очередной ступеньки, старик с тяжелым вздохом посмотрел наверх, на железный люк, до которого еще нужно было добраться.
Сделав над собой едва ли не героическое усилие, он все же смог забраться на крышу электростанции. Отсюда открывался вид на подсвеченный огнями многочисленных пожарищ город. В разных частях города, разделенных речными каналами, вспыхивали разрывы от сброшенных авиабомб. То в одном, то в другом месте расцветали яркие огненные цветы. Судя по непрерывно звучавшей сирене и десяткам лучей зенитных прожекторов в небе, сегодняшний налет был одним из самых крупных за последнее время.