Вдруг, за спиной рядового раздалось громкое шипение и специфический металлический лязг. Вздрогнув, рядовой едва карабин не выронил. Откуда здесь поезд? Эту ветку же ремонтируют. Господин ефрейтор же сказал, что сегодня до обеда никакого движения не будет. Тут, вообще, тихо должно быть.
— Дева Мария… — задрожали губы парнишки, развернувшегося на месте. — Что это такое?
На остолбеневшего полицая из густого облака черного дыма надвигалось нечто огромное, массивное с летящими во все стороны искрами. Тонко, выворачивая душу, ревел свист.
— Паровоз, паровоз… — лепетал эстонец, путаясь в ремне упавшего под ноги карабина и валясь на спину. — А-а-а-а-а, — залепетал он тонким голосом. — А-а-а-а-а.
Огромный локомотив, весивший десятки тонн, непостижимым образом парил в клубах дыма и перегретого пара на высоте метра или полтора метров. Из-за своих размеров, он казался доисторическим чудовищем, жителем далекого-далекого прошлого, неведомой силой возвращенного в наше время. На его морде огромным глазом горела ярко-красная звезда, раскинувшая в разные стороны пять своих лучей и объятая искрящими голубыми молниями. От ее красного блеска, предвещавшего что-то ужасное, Реймаа жутко захотелось заползти в какую-нибудь глубокую нору и там уткнуться головой в землю.
— Братцы, да здесь совсем мышей не ловят. Тишь да гладь! — откуда-то сверху раздался громкий бас; из пара, словно из облака, выпрыгнула здоровенная фигура в расстегнутом матросском бушлате, из-под которого рвалась наружу светло-синяя тельняшка. — Совсем нас видно немец списал. Полундра! Матросская душа в городе! Сейчас мы вас пощупаем за волосатое вымя… Ну-ка, Ганс, подымайся, погутарить с тобой треба. Быстро! Хенде хох, малохольный!
Скулящего эстонца, как беспомощного кутенка, матрос ухватил за шиворот и поставил на разъезжающиеся в разные стороны ноги. Потом несколько раз с силой встряхнул, отчего у парнишки громко клацнули зубы.
— Ба, в штаны наделал! Братцы, обделался немчик! Товарищ Теслин, поспрашать мне немца али нет? Больно уж хилый он, того и гляди Богу душу отдаст, — крикнул матрос куда-то в сторону дыма. — Я хоть и языкам не обучен, но другой способ гутарить знаю, — скаля полный никелированными зубами рот, матрос поднес к эстонцу внушительный волосатый кулачище с синей татуировкой якоря на внешней стороне кулака. — Сказывай, Ганс, сколько поездов с гражданскими ушли на запад? Ну? Ферштейн меня или нет? Слышишь меня, сукин сын⁈
Полицай, глядя на него, как кролик на удава, тут же отчаянно закивал головой. Он все прекрасно понял. Все его показное незнание русского языка, что эстонец последние месяцы с гордостью показывал, мгновенно слетело с него, как луковая шелуха.
— Понял, понял, товарисч, Я все скажу, что надо, — бормотал он, трясясь, словно осиновый лист. Все мысли об арийском происхождении и ненависти к евреям и славянам растворились в диком страхе. — Все скажу!
В этот момент огромная морда локомотива громко рявкнула и, дохнув очередной порцией дыма, с лязгом опустилась на рельсы. Грохоча металлом, следом на рельсы встали и тянувшиеся вдаль вагоны этого странного поезда, с которого, к ужасу полицая, начали выскакивать все новые и новые матросы. Эти несущиеся по перрону разгоряченные солдаты, размахивавшие оружием, совсем не были похожи на тех подавленных и опустошенных бойцов и командиров Красной Армии, что Реймаа видел в концентрационном лагере. Это были совсем другие люди — сильные, уверенные в себе, наполненные то злостью, которая в разы увеличивает силы и заставляет без оглядки бросаться в омут.
Вместе с мчавшимися бойцами особой ударной группы над перроном летели зычные команды их командиров:
— … Самойлов, твою за ногу, бери своих и мухой беги на площадь, к ратуше. Что стоим, седалища мнем? Бегом, бегом на площадь! — орал, срывая голос, невысокий лысоватый полковник. Весь взбудораженный, с незнакомым автоматом на шее, он резко махал руками, показывая нужное направление. — Вторая рота на вокзал! Комов, что бельма вылупил? Срочно изъять все бумаги о составах за последнюю неделю! Быстрее! Здесь немец непуганый, опомнится скоро. У нас зенитных снарядов нема. Только царь-пушка осталась… Это еще что за тип? Тащи его сюда.
Полицай втянул голову, почувствовав, что грозный командир невиданного локомотива спрашивал о нем. Сейчас Реймаа, конечно, боялся, но уже не испытывал такого животного ужаса, как несколько минут назад. Он уже сообразил, что большевики просто применили новую, еще никому неизвестную технику, подобной огромному летающему кораблю «Альбатросу» из романа Жюля Верна «Робур Завоеватель».