— … Серега, брат, я нюхом чую все это. Говорю тебе, готовится мощный удар по немцам. Всюду, куда приезжает генерал Жуков, немцам приходится несладко, — до гостя из столицы донесся восторженный молодой голос кого-то из младших командиров. — Немцы не дураки, тоже это почувствовали. Смотри сам. Уже четвертый день, как прекратились все обстрелы города. В небе ни одного самолета за все это время не было видно. А что творится на Малой земле забыл? Чуят они, что по ним вот-вот ударят. Поэтому и отвели силы. Готовятся, твари. Опять нашей пехоте придется несладко…
Затаивший дыхание, Лев Захарович сбавил шаг.
— … Думаю, наступление готовится не только у нас. Подожди-ка… — вдруг охнул рассказчик, видимо о чем-то догадавшись. — Оно уже началось. Серега, наступление скорее всего уже началось! Вот почему немчура здесь затихла, а с Малой земли резко убралась. Наконец-то, вдарим по фашисту. Значит, скоро и нам тревогу объявят.
В этот момент Мехлис показался в дверном проеме, за которым начиналась небольшая приемная с двумя старшими лейтенантами. При виде такого важного гостя они сначала растерялись, а потом вытянулись по стойке смирно. Один из них, подтянутый с еле заметными веснушками на лице, бросился было к кабинету, но был остановлен жестом Мехлиса.
— Не надо предупреждать товарища Жукова, — одними губами улыбнулся тот. — Думаю, он будет рад приезду члена Военного Совета.
В момент открытия полузакрытой двери, он услышал фразу, которая повергла его в еще большее смятение.
— … На Ленинградском фронте, товарищи командиры, сложилась благоприятная ситуация для деблокирования города, — раздался, так ненавидимый им, голос командующего Ленинградским фронтом.
Мехлис с силой толкнул дверь и оказался внутри огромного просторного помещения, которое было залито светом из больших окон. Возле расположенного на середине кабинета продолговатого стола сгрудился негромко галдящий десяток командиров, представляющих всю высшую власть в этом месте. Здесь были первый секретарь Ленинградского обкома А. А. Жданов, командующий ВВС Балтийского флота генерал-майор авиации М. А. Самохин, командующий Балтийским флотом вице-адмирал Трибуц, начальник управления охраны войскового тыла Ленинградского фронта А. Г. Степанов, а также генералы и полковники рангом ниже. Сам генерал Жуков находился в самой гуще командиров, энергично тыча деревянной указкой в расстеленную на столе карту.
— Что вы себе позволяете, товарищ Жуков⁈ — сразу же начал наступление Лев Захарович в своей излюбленной давящей и совершенно не имеющей полутонов манере. Был уверен, что подозреваемому даже вдохнуть лишний раз нельзя. А Жукова он точно подозревал. — Что за анархию вы здесь развели⁈ О каком наступлении и прорыве блокады тут говориться⁈ Приказы Государственного комитета обороны для вас ничего не значат⁈ Или вы считаете себя выше его?
Словно гвозди в дерево вбивал он свои фразы в остолбеневших командиров. Для Мехлиса, едва он увидел уверенное и, почему-то довольное, лицо Жукова, все стало понятно. «Виновен! Сияет, словно новенький гривенник! Точно что-то задумали. Заговорщики… Опять какую-то авантюру приготовил, никого не поставив в известность. А как немец им холку надерет, снова в Москву побегут за помощью…».
— Почему не информируете о сложившейся обстановке на Ленинградском фронте? Что за писульки вы шлете товарищу Сталину? — на лицах собравшихся командиров, включая самого генерал Жукова, застыло недоуменное выражение лица. У Мехлиса даже на мгновение мелькнула мысль, а не ошибался ли он со своими подозрениями. Но почти сразу же все сомнения исчезли. — Товарищ Сталин меня ознакомил с вашими донесениями. Это бред сивой кобылы! Что за две сотни сбитых немецких бомбардировщиков⁈ Вы хотите сказать, что над Ленинградом за пару дней сумели приземлить две полноценные авиационные эскадры? Да весь Западный фронт за неделю боев сумел уничтожить лишь неполные два десятка самолетов!
Мехлис вытащил из своей папки то самое донесение Жукова, где содержались сведения о сбитых немецких бомбардировщиках за последнюю неделю. Энергично тряхнул бумагой и с силой кинул ее на стол.
— Это некомпетентность или сознательная дезинформация! Думаю, более верно говорить о преднамеренном вредительстве и введении в заблуждение руководства Партии и Государства.
Он сверлил собравшихся обвиняющим взглядом, от которого многие отводили глаза и ежились. Слава Мехлиса, как карающего меча Сталина, шла далеко впереди него.