Они собрали свои скудные пожитки и снова вышли на тропу, покидая солнечную поляну. Путь к Омутам Тихим продолжался, и он по-прежнему казался долгим и трудным. Но теперь Олег шёл с чуть большей уверенностью. Он знал, что усталость — это нормально. Что магия — это труд. И что где-то впереди ждёт место, которое может помочь ему найти баланс и научиться не только отдавать, но и брать силу этого удивительного, живого мира.
Они шли дальше. Лес становился гуще, старше. Тропа временами почти терялась под ковром из прошлогодних листьев и мха, и только едва заметные зарубки на стволах или особым образом сложенные камни, которые теперь Олег начал замечать благодаря наставлениям Марфы, указывали путь. Он старался идти ровно, не растрачивая зря и без того скудные физические силы, но больше не пытался активно «слушать» мир искрой – он понял, что сейчас важнее добраться до места отдыха, а не проводить энергозатратные эксперименты.
Он наблюдал за Марфой. Она двигалась легко, почти невесомо, несмотря на возраст и клюку. Казалось, лес сам расступался перед ней, ветки отгибались, а корни не цеплялись за её лапти. Она была едина с этим местом, в то время как он, Олег, ощущал себя инородным телом, которому приходится постоянно приспосабливаться, бороться с усталостью и опасностями. Сколько же лет, сколько зим она ходила этими тропами, прежде чем достичь такой гармонии?
«Она говорила – всю жизнь учится», – подумал Олег. Значит, это не врождённый дар, а результат долгого труда. Это снова обнадёживало.
Вскоре тропа привела их к глубокому оврагу. Не широкому, но с крутыми, почти отвесными склонами, поросшими скользким мхом и цепким кустарником. На дне оврага бежал ручей, на этот раз выглядевший совершенно обычно – вода была чуть мутноватой, без того мёртвого блеска морока, и её тихое журчание не вызывало тревоги. Проблема была в другом: ветхий мостик из двух брёвен, перекинутый через овраг, был сломан. Одно бревно сгнило и обвалилось, второе опасно треснуло посередине и провисло под собственной тяжестью.
— Пришли, — вздохнула Марфа, останавливаясь у края. — Дорожка худая стала. Видать, давно тут люди не хаживали. Обходить – полдня потеряем, болото там дальше непролазное.
Олег подошёл к краю, оценивая ситуацию. Спуститься и подняться по этим склонам было бы трудно, а для Марфы, пожалуй, и невозможно. Мост был единственным разумным путём. Он посмотрел на уцелевшее, но треснувшее бревно.
— А это… выдержать может? Хотя бы одного? — спросил он.
Марфа покачала головой.
— Хрупкое стало. Как яичная скорлупа. Ступишь – и полетишь вниз вместе с ним. Не пройти тут. Силой бы мост поправить, да… – она неопределённо махнула рукой, давая понять, что сейчас это не вариант.
Олег задумался. Ломать силой – нет. Обойти – долго. Что остаётся? Починить? Он огляделся. Рядом росло несколько крепких молодых деревьев – не толстых, но прямых. Неподалёку валялся ствол упавшей осины, не совсем гнилой.
— Марфа, а если… попробовать укрепить то, что есть? — предложил он. — Вот то упавшее дерево, если отпилить кусок… или срубить вон ту молодую берёзку…
Физик в нём проснулся. Не магия, а механика. Рычаги, опоры, распределение нагрузки. Он вспомнил, как они с учениками строили модели мостов из спагетти и проверяли их на прочность. Принцип тот же.
— Смотрите, — он взял палку и начал чертить на земле. — Если подпереть треснувшее бревно снизу, вот здесь, крепкой жердью, уперев её в склон… И сверху положить ещё одну жердь, как бы связав половинки…
Марфа смотрела на его чертёж, потом на овраг, потом снова на Олега. В её глазах читалось удивление, смешанное с интересом.
— Топорик у тебя найдётся? — спросил Олег. — У меня в суме только нож складной остался, да и тот затупился, пока я… колышки строгал.
— Топор – дело мужское, у меня его нет, — ответила Марфа. — Но… есть вот что.
Она порылась в своей суме и извлекла оттуда… странный инструмент. Это был небольшой, но тяжёлый нож или тесак с широким лезвием, покрытым тусклыми рунами, и рукоятью из тёмного дерева. Он выглядел очень старым.
— Режет хорошо. И дерево, и камень, если попросить умеючи, — сказала она, протягивая тесак Олегу. — Но силы тоже просит, хоть и немного. По делу бери, не балуйся.
Олег осторожно взял тесак. Он был неожиданно тяжёлым и идеально сбалансированным. Лезвие, несмотря на кажущуюся тусклость, было острым как бритва. Он подошёл к упавшей осине. Нашёл место потоньше, примерился. Тесак вошёл в дерево легко, почти без усилий, словно резал масло. Пара точных ударов – и он отделил от ствола подходящий кусок – прочную жердь длиной метра полтора. Это было поразительно легко. Он почти не почувствовал усталости, лишь лёгкое покалывание в руке, державшей тесак. «Силы просит… но немного,» — вспомнил он слова Марфы. Значит, инструмент тоже был не простым, а каким-то… магическим? Или просто невероятно качественным?