Пока я воевал с инстинктами, Замятина деловито затолкала ненужные вещи в целлофановый пакет и аккуратно положила на заднее сидение, взяла оттуда же полупрозрачную розовую ночнушку, натянула, легла на левый бок, провокационно поправила тяжелые полушария и тихонько хихикнула:
— Изобразить вежливое равнодушие вы не смогли и в этот раз!
— Просто ты сделала из себя конфетку! — честно сказал я и пошутил: — А сладкое я люблю.
— Верю… — мягко улыбнулась она, но при этом едва заметно потемнела взглядом.
Я, конечно же, спросил, что ее напрягло, и получил очень неприятный ответ. Правда, только после того, как «незаменимая» врубила «глушилку»:
— Мой господин, меня терпят рядом с вами т олько из-за сопряжения Даров. Но это терпение небезгранично: если между нами появится хотя бы намек на известные чувства, то меня уберут. Вероятнее всего, «с гарантией». Говоря иными словами, я все еще жива только потому, что знаю свое место, а вы видите во мне Слугу и не более. Так что поберегите меня, ладно?
Я вдумался в предпоследнее предложение и неожиданно для самого себя пришел к интересному выводу:
— Если честно, то я вижу в тебе не только незаменимую Слугу, но и очень близкую подругу.
Девушка грустно улыбнулась:
— Я это чувствую и рада до безумия. Но эта радость — только для вас. А все остальные видели, видят и будут видеть целительницу, зацикленную на чувстве долга. Кстати, не вздумайте меня жалеть: этот образ мне нравится!
Я «включил голову», поставил себя на ее место, проанализировал оба монолога, допер, что за ними стоит нешуточный страх за жизнь, и разозлился. Но совсем ненадолго, ибо прекрасно понимал, что моя злость или бунт против Волконских ни к чему хорошему не приведут. А после того, как взял себя в руки, счел необходимым сгладить неприятное послевкусие от поднятой темы немудреной шуткой:
— Это ты так просишь относиться к тебе построже?
— Да, мой господин — мне так не хватает сильной руки… — с придыханием ответила девушка, мечтательно расфокусировала взгляд, облизала пересохшие губки и… с облегчением рассмеялась!
— Ты меня перешутила — я на миг принял продемонстрированный образ за чистую монету! — соврал я и снова вернулся к обсуждаемому вопросу: — А если серьезно, то ты права: отпускать эту ситуацию на самотек нельзя ни в коем случае, так что «вертикаль отношений» постепенно станет жестче. И да: спасибо за нужный, толковый и, что самое главное, своевременный совет. Добрых снов…
…Не знаю, что мне снилось во время перелета, но перепад давления, вернувший из царства снов в реальность, заставил перевернуться на правый бок и прикипеть взглядом к Валиной груди, просвечивавшей сквозь тонкую ткань. Увы, стоило поймать себя на желании приподняться на локте и податься вперед, чтобы получше рассмотреть внушительные полушария, сравнявшиеся в объемах с Янкиными, как память напомнила о недавней беседе и основательно испортила настроение. Нет, на локте я все-таки приподнялся. И даже разглядел под ночнушкой светло-розовые сосочки с небольшими ареолами. Но вместо того, чтобы вспомнить о близящейся «официальной» инициации и дать волю фантазии, снова разозлился на Шахову и Волконских.
В этот раз злость простимулировала мышление, помогла определиться с логикой изменения отношения к Замятиной и заставила пообещать себе когда-нибудь воздать «незаменимой» за вынужденную жесткость. А потом мимо «Искорки» прошли обе Землянички, и я вернулся из будущего в настоящее. В смысле, разбудил целительницу, сообщил, что «Байкал» уже начал снижение, следовательно, пора вставать, натянул кроссовки и выскользнул из салона.
Дауда не увидел, поэтому рванул в туалет, дождался своей очереди и наскоро привел себя в порядок. А на обратном пути столкнулся с Аль Саудом, сопровождаемым новой личной целительницей и телохранительницей первого круга в одном лице. Пожелав обоим доброго утра и невесть в который раз за последние сутки подумав, что выполнять обязанности телохранительницы в абайе — редкое извращение,
сделал шаг в сторону, чтобы не мешаться под ногами, качнулся в сторону грузового отсека и услышал забавный вопрос: