— А то, что ты на редкость вредная особа!
— Есть такое дело! — хохотнула она, пообещала прислать сразу две записи — с камер арены и закольцованную — и отключилась.
И ведь прислала. Так что показывать пришлось обе. Сначала Аль Сауду, изнывавшему от нетерпения, а потом дамам, появившимся в гостиной в самый неподходящий момент.
Нет, ничего особо эротичного в этих роликах не было — да, рубашка на мне погибла смертью храбрых, от штанов остались одни лохмотья, а тушку с головы до ног покрывали потеки крови, но причинное место и задница были прикрыты как минимум двумя слоями ткани. Тем не менее, Янка с Валей и Дауд ухохотались до колик в животе, а целительница последнего покраснела, как помидор, и потупила взгляд.
На ней я и «сорвался». Вернее, использовал подходящий предлог, чтобы в шуточной форме высказать вполне серьезную претензию и облегчить Дауду будущую жизнь.
Начал «издалека» — с интересом оглядел преобразившуюся женщину с головы ног, намеренно задержав взгляд на полной груди, распирающей темно-зеленую шелковую рубашку, и на аппетитных бедрах, «упакованных» в штаны полуспортивного кроя. Затем демонстративно медленно включил «глушилку», перевел взгляд на пылающее лицо Мавии и улыбнулся:
— А ты у нас, оказывается, чертовски красивая женщина! Правда, почему-то считаешь нас дурачками…
— Не поняла? — покраснев еще сильнее, еле слышно спросила она и, тем самым, позволила перейти к вопросу, который я и собирался поднять:
— Мавия, я понимаю, что ты следуешь рекомендациям начальства или психологов, и догадываюсь, что тебе приказали приложить все силы, дабы стать в этой компании своей из пресловутых «требований безопасности», но выбранный способ не лезет ни в какие ворота. Хотя бы потому, что у вас, в Арабском Халифате, телохранительниц для особо важных персон наверняка готовят по методикам, не сильно отличающимся от наших. А значит, напрочь избавляют от абсолютно всех комплексов, мешающих адекватно реагировать на изменения обстановки. Таким образом, румянец — элемент отыгрываемого образа, а не естественная реакция скромницы. Что действует на нервы, ибо я не люблю, когда из меня делают дурака даже из самых хороших побуждений. В общем, этот путь ведет в тупик. И еще: на мой взгляд, Слуга — это личность, беззаветно преданная исключительно своему господину, а не главе рода, начальнику службы безопасности или кому-то там еще. Делай выводы…
Закончив этот монолог, я повернулся к Дауду и развел руками:
— Извини за то, что высказал претензии твоему человеку, но раз Мавия не отходит от тебя ни на шаг, значит, должна, как минимум, демонстрировать профессионализм и не вносить раздражающий диссонанс в наш общий отдых.
Парень не разочаровал:
— Я не в обиде. Более того, согласен с каждым твоим словом и хочу кое-что добавить…
Тут он повернулся к своей целительнице и преобразился, в мгновение ока превратившись из подростка в наследного принца, с детства привыкшего повелевать:
— Мавия, Слуг, преданных НЕ МНЕ, я рядом с собой не потерплю. Так что пришла пора сделать выбор. Выберешь службу мне — никогда никому не отдам. Решишь уйти к кому-нибудь еще — сразу после возвращения домой дам великолепные рекомендации и выплачу хорошую премию.
Телохранительница перестала строить из себя девочку-припевочку еще во время моего монолога — развернула плечи, гордо вскинула голову и подняла взгляд. Не менее достойно выслушала и предложение Аль Сауда. А когда он замолчал, мрачно усмехнулась:
— Мой господин, меня приставили к вам только на время этой поездки, а после возвращения в Медину заберут. Ибо изначально готовили под Рашида ибн Хикмата, а он это знает и очень не любит отдавать то, что считает своим!
Об этой личности я слышал первый раз и не представлял, на что она способна. Поэтому ждал реакции Дауда. А он равнодушно пожал плечами:
— Меня интересует только твое мнение!
После этих слов женщина сняла очередную «маску», скользнула к Аль Сауду, опустилась перед ним на колени и прижалась лбом к его правой руке. А через несколько мгновений подняла голову, поймала его взгляд, протараторила какую-то замороченную клятву на арабском, задрала левый рукав и резанула поперек левого запястья метательным ножом, выхваченным из-за ворота рубашки!
Дауд повторил последнее действо и капнул своей кровью на рану Мавии. Затем выдал одно-единственное предложение все на том же арабском, поднял целительницу с пола и прикоснулся губами к ее лбу. На этом торжественная часть незнакомого ритуала закончилась, и новоявленная Слуга засуетилась — исцелила обе раны, уничтожила все потеки крови каким-то заклинанием и расправила левый рукав. А потом отошла на пару шагов назад и, ломая все шаблоны поведения уроженки Халифата, обратилась ко мне, не спрашивая разрешения своего господина: