Я взялся за это дело с таким энтузиазмом, что где-то минут через сорок целительница разрешила добавить к изначально бесцветному раствору какие-то алхимические добавки. Через четверть часа, явно оценив добросовестность выполнения распоряжений, спихнула на меня подготовку «операционного поля». А потом, почему-то развеселившись, начала подначивать. Для затравки сообщила, что теперь я должен носить Валю на руках, а все остальное время хранить в сейфе, ибо собственноручно влил в нее алхимии на девять с лишним тысяч золотых рублей. Потом сказала, в какую сумму обходится «пакет» подобных изменений ее работы для посторонних. Правда, после того как я подобрал отвалившуюся челюсть, призналась, что основной объем «базовых» трансформаций своего организма Замятина провела сама. Но из вредности напомнила, откуда у «этой девочки» появились необходимые заклинания. А на самом последнем этапе затянувшейся процедуры решила окончательно добить — потребовала, чтобы я снова перевернул «свою Слугу» на спину и как следует отмыл от слизи, а потом ткнула пальцем в воистину идеальную левую грудь и поинтересовалась, какой оттенок ареол мне нравится больше всего! В общем, если бы не мелодичные переливы дверного звонка, ударившие по перетянутым нервам, то я бы точно опростоволосился. А так развернулся на месте и… услышал расстроенный вздох Шаховой:
— Государыня. Судя по всему, освободилась чуть пораньше…
Так оно и оказалось — стоило мне выполнить очередное распоряжение и разблокировать замок, как в операционную величественно вплыла Мирослава Михайловна, раздраженно захлопнула за собой массивную створку, несколько секунд молча играла желваками, а затем нашла в себе силы улыбнуться:
— Здравствуйте, Лютобор Игоревич. Прошу прощения за некоторую… хм… резкость появления, но я в бешенстве и сбежала с заседания совета министров, чтобы никого ненароком не прибить. В общем, сейчас отвлекусь…
Хотя бы на вашу Слугу…
Я развел руками в знак того, что не в обиде, и Волконская, уловив этот посыл, прикипела взглядом к пакетам с алхимией, а через миг по-настоящему удивила:
— Валь, я смотрю, ты не мелочишься и сделала Гошке Штерну недельную выручку!
— Если что-то делать, то делать добросовестно… — философски заметила Шахова. А когда Императрица-Мать скептически фыркнула, добавила фразу, разом изменившую смысл утверждения: — Я имею в виду, что для своих!
— Выкрутилась… — усмехнулась государыня, подошла к операционному столу, вдумчиво осмотрела «пациентку» с головы до ног, оттянула кожу на внутренней поверхности бедра, качнула грудь, приподняла верхнее веко и вынесла неожиданный вердикт:
— В общем и целом — прекрасно. Но все равно добавь яркости радужке и губам, подстегни рост волос на голове и перекрой маточные трубы так, чтобы эту блокировку не смог снять ни один целитель слабее тебя.
— Может, по последнему пункту стоило бы спросить и моего мнения? — взбеленился я.
— Физик. С темпераментом Огневика… — фыркнула Волконская, затем повернулась ко мне и посмотрела в глаза: — Лютобор Игоревич, я сэкономила наше время. Но если есть желание, то почему бы нам не рассмотреть самые вероятные последствия внезапной беременности Валентины Петровны?
— Она не забеременеет! — убежденно заявил я.
— Вы забыли добавить «По своему желанию…» — уточнила Императрица-Мать. — И не учли, что ей могут «помочь», дабы подставить перед моим сыном, мною и вами. А это не так сложно, как кажется на первый взгляд. Особенно для целителей высших ступеней ранга мастер!
Тут меня бросило в жар, Мирослава Михайловна, заметив это, криво усмехнулась:
— Лютобор Игоревич, я ни на миг не забываю о том, что вы являетесь физиком с соответствующей деформацией мировосприятия, поэтому стараюсь играть предельно честно!