Из лёгких выбили воздух. Колени подкосились… Она медленно стала оседать. А он не в силах был пошевелиться.
Насмешливая ирония судьбы...
7. Время лечит?
Как и о чём разговаривал Николай с Дмитрием и разговаривал ли вообще, Роксана не знала. Только после той встречи Митя перестал её преследовать. Теперь они встречались случайно, каждый раз прятали глаза друг от друга, стараясь избежать разговоров.
Однажды до неё дошли слухи, что Митя обзавёлся подружкой. Было больно, но она понимала, что когда-то это должно было случиться. Молодость не терпит пустоты.
- Володя, тут вот какое дело, – Митя стоял в мастерской художника. Рядом с ним златовласая девушка. Лицо украшено веснушками. Огромные голубые глаза. Слегка припухлые губы. Ямочки на щеках. – Студенты хотят организовать сбор средств для детей, больных раком. Ты не хочешь сдать нам свою галерею на один из выходных?
Художник в измазанной рубашке и порванных джинсах восседал на высоком заляпанном стуле. Здесь же крутилась пузатенькая супруга.
- Рита, что ты думаешь? Можем мы студенческой братии… Кстати, а кто здесь студент? Митрич, насколько я помню, твоя компашка давно уже вышла из этого возраста. Или вы вечные студенты, как КВНшники?
- Так вот, моя Злата, студентка-медик, – и он представил художнику свою спутницу.
- А вы правда тот самый Полынюк? – с благоговейным придыханием прошептала девушка.
- Правда-правда. Хочешь, можешь посмотреть мои картины. Для друзей моих друзей вход бесплатный, – и он широким жестом обвёл своё хозяйство.
Злата, чуть дыша, пошла по галерее. Ей не верилось, что самый модный художник сезона – знакомый её парня. Вот его картины: такие непохожие на прочие творения, уникальные в своей манере письма. А вдруг он подарит ей одну?
- Мда, братья Девяткины. Если уж влюбляетесь, то только в рыжих, – хохотнул художник.
Митя вздрогнул, как будто его стеганули нагайкой. Теперь он часто виделся с Николаем, но о Роксане не спрашивал. Как будто не существовало её на свете.
Вдруг из глубины помещения раздался голос Златы: «Владимир, а кто эта женщина?»
По центру на стене напротив выхода из коридора висел портрет цветочной незнакомки: волосы из настурций, лицо из белых лилий, глаза – распустившиеся почки лиственницы, губы — маки. Она вся соткана из цветов. На фоне голубых васильков и незабудок.
– Кто эта женщина? – затаив дыхание, спросила Злата.
– Это она? – одновременно с ней задал вопрос Митя.
– Это Роксана, – ответила Рита.
«Роксана», – сердце Мити ёкнуло, кольнуло в плечо и остановилось.
– Это моя мама, – неожиданно позади раздался детский голосок. – Правда красивая?
Злата обернулась. Перед ней стояла девочка-подросток лет одиннадцати. Свободный свитер до пупа, короткие джинсы до щиколотки. На руке фенечки. Волосы убраны в хвост.
– Митя, привет! – девчушка протянула ему ладонь. – А ты чего больше не приходишь? Мама будет рада.
Митя улыбнулся девочке. Пожал протянутую ладошку.
– У Андрюши больше нет проблем с физикой. Так что мне у вас делать нечего.
– А ты просто так приходи. Мама честно-честно будет рада. Правда, дядя Коля? – обратилась она за поддержкой к стоящему рядом Девяткину.
Маленькая тараторка не обратила внимания на тень, пробежавшую по лицу мужчины. Митя, встретившись глазами с родственником, отвёл их в сторону, как слабый самец, уступая место более сильному сопернику.
Вскоре подошли другие студенты, и Злата упорхнула с ними, а Митя пошёл в «уголок вдохновения». Сел на топчан. Сцепил кисти в замок. Задумался.
– Митрич, чего грустишь? – спросил Николай, – колись, чего случилось?
Мужчины сидели в уголке и никому не мешали. Перед ними стоял пузатый самовар, рядом расписные чашки. Этот милый уголок для отдыха посреди художественного хаоса организовала Рита.
– Женюсь, – вздохнул физик.
– А чего так мрачно, как будто на эшафот идёшь? Или по залёту?
Николай вытянул свои длинные ноги. Ему уходить уже можно, но дома Роксаны всё равно ещё не было. Она сегодня собиралась в парикмахерскую. Да и с родственником давно не виделся. Интересно же узнать, как дела у того на любовном фронте. А этот фронт следует держать под пристальным вниманием.
- По нему самому.
- Митрич, ты меня удивляешь. Ей-богу, словно подросток, который первый раз женщину снял. Ты не в курсе, что для этого давно придумали презервативы?
Николай замолчал. В нём боролись два чувства: спасать родственника от подставы? А в том, что девушка его подставила, сомневаться не приходилось. Или же оставить всё как есть и спать спокойно, зная, что твоим отношениям ничего не угрожает? Но, с другой стороны, видеть Злату в качестве предполагаемой родни ему тоже не улыбалось.