Мать молча смотрела и улыбалась. Вот так незаметно и выросла дочка. Скоро двенадцать. Большая. Подала дочери свитер терракотового цвета. Пять минут на марафет и в отражении появилась вполне современная девица: на ногах туфли спортивного типа, юбка в мелкую складку, свитер с напуском, волосы убраны в высокий хвост. Только макияж, как ни просила дочь, мать не позволила. Рано ещё. Своя красота, натуральная. Успеется.
Владимир подстраховался. Отдавая себе отчёт в том, что мелкокалиберная орда не сможет с чинным видом переходить из зала в зал, а будет носиться, как команчи в прериях Америки, он убрал всё, нуждающееся в сохранности.
Роксана, Крис и дети подошли к дверям, через которые уже влилась первая порция посетителей. Купили четыре входных билета.
– Папа, мама, я так волнуюсь, – и Алёна одновременно обхватила руками обоих родителей.
– А меня? – обиженно протянул старший брат. – Значит, как защитить тебя или встретить вечером так Андрюша, а как волнуюсь, так папа — мама.
Алёнка откинула руку назад и притянула брата. Тот протиснулся между отцом и матерью. Так они и застыли: Алёна, Крис, Андрей, Роксана.
– Вы чего, как перед боем прощаетесь? – раздался рядом насмешливый голос хозяина помещения. – Алёна, тебя все ждут. Сегодня ты хозяйка художественного салона. Дерзай, девочка! – и он повёл её к пока ещё закрытым дверям в малую галерею, около которой уже толпился народ.
Алёнка просунула свою дрожащую от волнения и возбуждения вспотевшую ладошку в твёрдую руку мастера, повернулась, махнула родным свободной рукой и пошла навстречу своим первым зрителям. Кто знал, возможно, будущим почитателям её таланта.
Андрюша встал между отцом и матерью, взял их за руки, как когда был маленьким, на какой-то миг связав в единое, напоминая тем самым, что именно он создал эту семью.
– Знаете, – не по-детски произнёс мальчик. – Я вас обоих люблю. Я так хочу, чтобы мы снова все жили вместе.
Родители одновременно посмотрели на сына, который ростом был почти с мать, потом друг на друга. Иголочка сожаления кольнула сердце Роксаны. Можно, конечно, ради детей всё вернуть. Ради детей… А для себя? Разве она не заслуживала своего, отдельного от Криса счастья? Ну почему же так больно? Почему какое бы она ни приняла решение, всё равно кто-то будет страдать? Почему всё так сложно? Где она совершила ошибку? Когда?
Злата носилась, как угорелая.
Вот и Роксана здесь. Действительно, роковая женщина. Редкая красавица. И ревность, но уже к чужой красоте, к чужой гордости и независимости окутала разум студентки.
Вот она, Злата, неужто она неприглядная? Разве её волосы не сравнивали с цветом мёда? Разве её веснушки не придавали ей шарм? А глаза? Да такого насыщенного цвета и таких длинных ресниц не было ни у кого. Но почему же на неё смотрят только, как на красивую куклу, а портреты рисуют со старухи? В чём секрет? Что надо сделать такого, чтобы быть под стать ей?
Митя. Злата недовольно поморщила носик. Вчера пот телефону он сухо предупредил: «Злата, у меня к тебе серьёзный разговор. Вечером встретимся». Она с лекций сбежала, быстренько в парикмахерскую, маникюр, прикид сменила. Ну как же, предложение руки и сердца ожидалось.
Она уже настроилась. Главное, женить парня на себе. А там слепим, чего пожелаем. Москва не сразу строилась. И если Николай, которого она часто встречала в мастерской Полынюка, его брат, и брат упакованный, то и у Мити должна быть заначка.
Кстати, Митя Девяткин. Попыталась нарыть на него информацию в интернете, но ничего интересного не нашла. Тогда прямо спросила, какое отношение он имел к корпорации, ответил, что такое же, как она к автомату. Фамилия у Златы Калашникова. Злата Калашникова. Родители – приколисты: Калашникова Злата Васильевна.
Вчера парень встречал её после занятий. К университету приехал, как всегда, на трамвае. Ждал конца занятий на улице. В руках был зажат стандартный букет. Из тех, что готовят заранее флористы. Ресторан заказан. Ближайший, за углом. Приличный, но хотелось бы от корпорации «Девять плюс».
Когда к ресторану шли, улыбка так и не сходила с лица девушки. Сияла, как начищенный сапог. Едва сдерживалась, чтобы не закричать: «Я согласна!» Она не могла понять, чего же он тянет. И почему шампанское не заказал? Ах, да, Митя же не пьёт.
– Злата, я хочу тебе кое-что сказать, – сглотнул тугой комок слюны. Покраснел, как маленький лгунишка. Он ещё сомневался, а прав ли. Может, Николай его дурачил. А вдруг она на самом деле от него беременна. Что тогда? – Вот, – и он выложил перед девушкой лист с печатным текстом, размытой печатью врача и закорючкой вместо подписи.