– Коля! – раздался позади её голос. «Митя, пока! Мне пора» – услышал торопливое прощание.
Она застучала каблучками. Догнала его. Улыбнулась журналистам. Взяла под руку. Гордо вскинула голову.
– Поехали? – посмотрел на неё. Держалась. Молодец.
Роксана, едва подавляла порыв выбежать, боясь, что она разрыдается, закусила изнутри щёку.
Галантно поддерживая свою спутницу, Николай посадил её в машину. Сам прошёл за руль. Руки тряслись, как после недельного запоя.
Не спрашивая ни о чём, глядя на дорогу, он вёл машину на автоматизме. И, лишь остановившись около её дома, повернув к ней голову, и глядя прямо в глаза тихо сказал:
– Я думаю, что ты сегодня хочешь остаться одна.
И она с благодарностью посмотрела на него. А по щекам катились слёзы.
10. Déjà vu
Митя с трудом дожидался, когда его девушка закончит работу. А она всё копалась и копалась. Его раздражение нарастало пропорционально приближению времени к полуночи.
– Злата, тебя оставить? Владимир сказал, что обойдутся без тебя.
Она быстренько переоделась в захваченное с собой платьишко. На ногах туфельки. Распустила волосы.
– Злата, ты в таком виде куда собралась? – недоумённо посмотрел на неё парень.
– Митя, давай задержимся ещё немного. Как гости? А? Мне так хочется? – а глаза так и бегали по залу. – Митя, а кто тебе Коля?
– Брат, я же сказал. Ладно, я ещё посижу в уголке. Тебе минут двадцать хватит, чтобы всё осмотреть?
– Осмотреть? Так я уже всё видела. Брат… Родной? Если он наследник корпорации, то ты тоже?
– Нет, я не наследник. Брат неродной. Что ещё? Если всё видела, чего здесь делать? Все расходятся, - в голосе чувствовалось недовольство.
Но девушка уже не слышала. Она упорхнула туда, где пузатенькие дядечки покупали картины.
Юная дева не могла пройти незамеченной, и вот уже в руке оказался бокал шампанского. Звонкий смех перекликался с мужским басом.
– Злата, мы идём? – Митя вышел в зал.
Крупный в дорогом костюме самец обнимал его девушку за талию. Его глаза блуждали по открытому вырезу груди.
– Митя. Мой парень, – томно протянула студенточка. – Митя, ты ступай. Я задержусь.
– Ты уверена? – усмехнулся он. – Тебя проводят?
Шумно ввалился хозяин территории. Волосы взлохмачены. Глаза усталые.
– Митрич, пойдём, накатим, что ли?
– Кто это? – спросил парень, отойдя в сторону с художником. – Я могу ему оставить Злату?
– Можешь. Не обидит. Спонсор всех юных дев, которых поимеет. Поэтому лучше не надо. Выпьем?
– Я не пью. Ты же знаешь. Я пошёл! – он выскочил на улицу, как будто его пятки лизал огненный язык. Оковы спали. Его подруга нашла себе друга, и он теперь не обязан её оберегать.
Ноги сами принесли к дому Роксаны. В её окнах горел свет. Во дворе не было машины Николая.
Подошёл к подъезду, занёс руку над клавиатурой домофона. Убрал. Повернулся. Спустился с крыльца. Потоптался. Но невидимый магнит тащил его обратно. Он боролся с собой. Снова бросил взгляд на знакомое окно. Ему даже показалось, что он видел, как она сидела в кухне и пила чай. А на столе стояло вишнёвое варенье. Она макала в него сушку, грызла её, обсасывала сладкие капли. Дверь подъезда открылась:
– Подождите, – сам того не понимая, он помчался, заскочил на крыльцо, одним прыжком перелетев через ступени.
И вот он стоит внутри. Ноги налились свинцом. Кровь барабанила по ушам. А перед глазами пресловутые золотые букашки. Шаг. Второй. Кто-то спустился на лифте. Двери с шумом захлопнулись. Третий. Четвёртый. Лифт побежал вверх. Ну и что. Пусть. А вдруг… Вдруг это она, заехала домой переодеться и сейчас уедет к Николаю? «Тринь, тринь...» – это домофон. Торопливые мужские шаги. Это он, Николай. Когда он дойдёт до двери, её уже не будет дома. Так ему и надо. Площадка. Новый пролёт. Чем выше он поднимался, тем сильнее его прижимало к земле. Лифт проехал вверх, потом вниз. Нет, её не слышно. Что он творит? Куда шёл? К чужой женщине. Остановился. Нет! Не к чужой! Это его женщина! Он не простит себе, если сейчас ей не признается! Он обязан это сделать! Ради себя! Ради неё!
И вот уже Митя побежал стремглав. Нет, перепрыгивая через ступеньки, помчался наверх, к ней.
Николай понял без слов. Так будет лучше. Так уже было. Он помнил. Она не подпускала к себе. Его прикосновения вызывали у неё новые рыдания. Да что же это такое? Всё же хорошо складывалось. Надо дать ей время успокоиться. Взрослая женщина. Должна понимать, что у неё с этим мальчиком нет будущего. Слишком большая разница в возрасте. Мозг холодный и расчётливый, мозг бизнесмена, считал, анализировал. А душа разрывалась на мелкие клочки. Хотелось пойти в бар, нажраться и кого-нибудь отдубасить до потери сознания. Завтра пойдёт в спортзал. Только до завтра дожить надо. Ему, наследнику корпорации, сейчас никак нельзя позволить себе выплеснуть свои эмоции.