Задумалась. А что, идея неплохая.
– А твои родители? Они же тебя ко мне на пушечный выстрел не подпускают.
– Мама согласилась. Ну подумай, кому я ущербный, кроме тебя нужен? А?
Ну коли пошла такая песня, то они решили съехаться.
Показалось Роксане, словно несколько лет скинула. Весело стало жить. Только на работу ходить сложнее стало. Вроде и не говорили ничего, а в спину так и сверлят: «Молоденького отхватила. Старуха!»
Но жизнь вихрем закрутила: работа, молодой почти что муж. Отдыхать некогда. Всё в бегах. Всё самой надо контролировать.
На работе её отдел в новый корпус переезжали. Тоже не просто так. Очередной проект. Однажды уснула прямо во время совещания. Упёрлась на руку и задремала, словно кто-то посыпал её волшебным сонным порошком. Выключилась и не заметила.
– Голубушка, я же всё понимаю, – ткнул в бок сосед, – но высыпаться надо не на рабочем месте…
А ей плохо. То ли отравилась чем, то ли устала так. Или грипп подхватила. Отгул взяла, хотела отлежаться денёк. Но поспать не дали, срочно на работу вызвали. Завал.
Пожалел бы кто? Да некому. У Мити тоже проблемы в лаборатории. Новые испытания. Она теперь и не видит его. Где он? С Кем он? Домой вернулась ближе к ночи. Набрала любимого.
– Митя, ты когда будешь? – позвонила она, а в трубке, задним фоном, услышала женский хохот.
Какая женщина? Откуда в лаборатории женщина?
– Роксана, это аспирантка. Ты не жди меня, ложись. Я поздно буду, – и отключился.
Слабость не отпускала. И плакать хотелось. А чего рыдать? Не знала, на что шла? Мальчик молоденький, на семь лет младше. Надо забрать детей и уйти!
Была бы одна, ушла. Плюнула на всё и ушла. А дети! Они всё видели. Нельзя их дёргать туда-сюда. Андрюшка ещё масла в огонь подливал. Он не друг-товарищ Мите. Он ревновал к матери. Пока жил физик на своей территории, всё шло нормально. А как только съехались, начались подростковые тёрки.
– Мать, я к отцу уеду. Там тоже есть хоккей. Не могу я на него смотреть.
Вот и сына теряла. Не ответила. Ушла, плюхнулась на кровать. А слёзы так и текли. А плохо-то как, того гляди рассыплется на песчинки и поминайте, как звали.
– Андрюша, подожди каникул. Неделя осталась, и поезжай. Захочешь остаться — останешься, мне сложно без тебя будет. Но держать не стану. – говорила, а сама не верила, что сын мог бросить её.
Крис регулярно приезжал к детям. Да и с ней видался. С Митей подружился. Принял её решение. Хотя однажды обмолвился: «Как молодой надоест, ко мне вернёшься. Я, Роксана, буду ждать тебя. Николая пережил и этого перетерплю». От этих слов ещё горше стало. И хуже. Слабость давила на каждую клеточку организма. Даже пальцем сложно пошевелить.
Митя пришёл за полночь.
– Прости, родная. По работе. Не мог раньше.
Молчала, будто спала.
– Да не изменяю я тебе ни с кем! Я тебя люблю! Хватит в молчанку играть! – выдал в сердцах.
Ни слова не произнесла. Ну что с ней делать? Обнял со спины. Прошёлся языком по шее, зацепил серёжку. А золотые разряды так и побежали по её венам. Быстро, ярко. Их всё больше и больше. Устроили заседание внизу живота. Она и так и эдак держалась, да не выдержала. Отозвалась сладостным стоном на нежные прикосновения любимого мужчины. А он всё нашёптывал. Что шептал? А кто знал? Она не слышала слов, она чувствовала нарастающую волну восторга. Его нежность проникла под кожу, затмила разум. Два сердца снова спелись. Хотела обидеться, да обиду за дверь вытолкала любовь.
Затрубили фанфары. Обняла, приняла, не отпустила. А он и не вырывался. Он был везде. Он обнимал своё сокровище, как будто боялся, что она растает, как золотистая дымка.
– Драгоценная моя женщина! Только моя! Любовь моя! Ты мой мёд! Ты моя сладость!
Вошёл резко, одним движением.
– Никуда теперь не денешься, – Прошептал, вылизывая шею.
Стало щекотно. Она подтянула плечико. Руками обняла его, коготками прошлась по спине, задержалась на ягодицах, выгнулась в пояснице, чтобы поглубже зашёл.
– И ты… – прерывисто выдохнула. – Не пущу!
Их тела соприкоснулись и оттолкнулись. Он задержался на мгновенье.
– Моя… – прошептал. – И здесь моя, и здесь, и здесь, – расставляя поцелуи на её лице, шее, поглаживая языком ушко. А тела уже плясали сумасшедшую пляску любви.
Утро принесло неожиданность.
Встала, снова поплохело ей. И сильно. Очень сильно. Так, что невмоготу. Митя испугался и вызвал скорую. Поехал вместе с ней. За руку держал всю дорогу. Мчались в больницу, как на ракете.