- Митя, за что я должна тебя презирать? – на глазах блестели слёзы.
- Что я прямо, по-глупому, признаюсь. Не так надо? Не знаю как. Не могу высказать. Это сидит здесь, у него нет слов, – и он ударил себя по груди, потом собрал рубашку в кулак. – Не знаю, как это сказать. Я тебя люблю! Банальность. Эти слова не могут передать то, что я переживаю. Я… Я…
- Митя, милый, хороший, – она интуитивно прижала его голову к своей груди. – Митя, нет формулы, это не физика. Я… Понимаю тебя. Это ты меня прости. Наверно, я дала тебе повод подумать, что можно. Прости меня. Тебе нельзя меня любить. Понимаешь, нельзя, — шептала она сквозь слёзы.
- Я полюбил тебя в тот миг, когда увидел. Ты мне показалась несчастной на этой свадьбе. Мне стало тебя жалко. Нет, не жалко. Но что-то всколыхнулось в тот момент в моей душе.
Жалостный вой голодного живота напомнил, что они ещё не ели.
- Митя, если… если мы и дальше так продолжим, то умрём голодной смертью. Пойдём.
Они сели в кабриолет, стоявший в гараже, и поехали в сторону, противоположную от города.
Дорога привела их в небольшой уютный городок в получасе езды. Машину оставили на парковке. Нашли маленькое славное кафе. Забронировали столик на восемь вечера. Заглянули в ближайший супермаркет, взяли по маленькой упаковке хрустящих сухариков, коробочке сока. Тёплый воздух ласково обнимал их. Гуляли по городу, взявшись за руки. Дневной разговор старались не вспоминать. Так и скоротали время до вечера.
Ужин при свечах, под звуки виолончели. Он любовался этим спокойным прекрасным лицом женщины. Она улыбалась, глядя на него искоса. Пальцы поглаживали бокал с лёгким белым вином.
Роксана молчала, или задавала вопросы и слушала его рассказы про студенческую жизнь, про первый трудовой опыт, про планы на продолжение отпуска. Митя рассказывал о себе, где был он, его друзья — ровесники, где нет её. Лёгкая червоточинка заползла в сердце. Но она понимала, что так и должно быть. Ей нет места в его жизни. И не должно там быть.
Чернильные тучи подползли незаметно. Горизонт уже искрился. Но двое влюблённых заметили перемены в погоде, лишь когда по коже мурашками пробежалось холодное дыхание надвигающегося дождя. Обратный путь напоминал слалом, где вспышки молнии играли роль ворот. Внезапно небесный шутник опрокинул не землю ведро холодной воды. Она заполняла открытый салон машины, приклеивала одежду к телу, стекала по лицу, мешая смотреть. Роксана вцепилась в руль до побеления костяшек. Телом подалась вперёд, чтобы лучше видеть дорогу. Трасса быстро превращалась в зеркало, в котором отражались фонари, но смывались разделительные полосы.
Когда они заехали в гараж, на них не было и сухой нитки. Зубы начинали приплясывать.
- Митя, срочно раздевайся и под тёплый душ.
- Но… – его трясло, как при лихорадке. – У меня нет другой одежды.
- Запасных лёгких у тебя тоже нет. Бегом! Ты думаешь, я голых мужчин не видела? Или у тебя там три яйца и все золотые? – она затолкала парня в ванную комнату.
- А ты? – высунулась счастливая голова с мокрыми волосами.
- Ты ещё не в душе? Бегом. Я сейчас ремень возьму, – и она с силой закрыла дверь.
Сама в это время стащила с себя всю одежду, полотенцем растёрла кожу до покраснения. Когда парень вышел из душа в махровой набедренной повязке, она уже успела закидать в стиральную машинку свои вещи.
- Одежду в стирку затолкай! – бросила коротко.
- Зачем? – Митя посмотрел, не понимая, чего от него хотят.
- А ты завтра в полотенце или в костюме Адама собираешься ходить?
За окном бушевала гроза. Она швыряла в стекло грозди воды. Рисовала магические картины молниями. Ворчала раскатами грома.
Воздух в комнате наэлектризовался. Эмоции обострились. Между ними — вспышка, взрыв чувств, настоящих, истинных, неудержимых! Как будто сидели они в кувшине и выпустили их только сейчас. Роксана сопротивлялась и не позволяла себе в серьёз поверить в чувства этого юнца, в то же время амуры в душе слаженно распевали гимны любви.
Её движения стали мягкими и плавными, как у насторожившейся кошки. Старалась не дразнить и не провоцировать, а также предугадывать его действия, не позволяя приблизиться к себе. Слишком ненадёжной была преграда в виде полотенца.
Причём боялась больше не за него, а за себя. Боялась, ибо понимала, что это не закончится лёгким флиртом. Однажды они вернутся в свой город, где у каждого своя жизнь. У неё уже есть Николай, у Мити – какая-нибудь студенточка.