Гроза, понимая, что проиграла, стала отступать. Воздух наполнился озоном. Последние капли вплелись в хор первых ночных птиц. К ним же присоединились цикады.
Роксана ушла к себе в комнату, но спать не легла, ещё долго стояла у окна, рассуждая, как странно устроена жизнь. Её, как магнитом тянуло туда, к нему, но… Митя для неё — репетитор сына. Она не собиралась ради минутного удовольствия пожертвовать тем великим чувством, которое испытывала к парню.
Он же посмотрел, как закрылась за ней дверь. Едва сдержался, чтобы не рвануть следом. Так хотелось прижать женщину к себе, сорвать одежду и покрыть каждый сантиметр её тела горячими поцелуями.
Обхватил голову руками, сжал до боли виски.
- Я должен уважать её выбор. Я обязан уважать её решение, – шептал сам себе. – Она не любит меня. Я недостоин любви такой женщины!
Он убеждал себя снова и снова, а сердце упорно твердило обратное.
Утром они встретились на кухне, как два провинившихся ребёнка. Отводили глаза, создавая занятой вид, что получалось слишком нелепо – забывали, куда шли, что собирались делать. Потерянно бродили по комнате, то и дело поглядывая в окно.
От случайных прикосновений тело пробивало мощным разрядом тока, а разум впадал в оцепенение. Несмотря на это, они, словно специально, искали новых касаний. Притяжение, тут ничего не поделаешь.
Так, схватились за один нож, проигнорировав второй. Тут же в голос позвали друг друга. Следом взгляды пересеклись в немом вопросе. Щёлкнула очередная вспышка, ослепившая обоих. Секундный ступор прошёл так же быстро, как и наступил. Тотчас разошлись в разные стороны, спешно ища себе занятие.
5. Расставание
Вот и закончился отпуск. Ей пора возвращаться.
Дорога в аэропорт напоминала путь на эшафот. Она села впереди, рядом с водителем, только чтобы не видеть Митю. Чтобы он не понял, насколько ей тяжело расставаться.
На входе в здание Митя внезапно исчез. Роксана, подхватив свой чемодан на колёсиках, полетела к стойке регистрации, как плутишка, который пытался скрыться от преследователей. Воровато оглядываясь, спешила, не глядя перед собой.
- Ты меня потеряла? – раздался впереди знакомый голос. – Прости, хотел сделать тебе сюрприз.
Перед её глазами возник огромный букет насыщенных бордовых роз на длинных темно-зелёных стеблях, обёрнутый в прозрачное хрустящее покрывало с ажурным краем.
Она машинально приняла букет из рук. Слова благодарности застряли в горле. Парень взял из рук её чемодан. Прошёл за неё регистрацию. А она стояла рядом, как статист.
- Роксана, как прилетишь, позвони.
- Зачем? Митя, пусть всё здесь и закончится. Хорошо? Я… я замуж выхожу, – выдала она.
- Замуж, значит. Ты мне лгала! Водила за нос! Разыграла, как пацана! – высота децибел росла пропорционально его гневу.
Пассажиры стали оглядываться на них. Некоторые пытались урезонить влюблённого. Шикали на него: «Стыдитесь, молодой человек, своего поведения! »
- Я люблю тебя! Ты хоть это понимаешь? Я! Тебя! Люблю! Замуж она собралась! – он не слышал никого, кроме боли собственного сердца.
Вдруг резко обмяк. Схватил её руки и прошептал: «Ты же не завтра выходишь, правда? Ещё всё можно поправить. Не выходи без меня, пожалуйста! Дай мне шанс доказать свою любовь! Ты обещаешь? Роксана, ну скажи хоть что-нибудь!»
- Митя, милый. Прости меня. Прости за боль. Прости за любовь, – шептала она, глотая слёзы. – Прости, мне пора.
- Прощай, любимая! – неожиданно для них обоих, притянул её голову, и его губы сразу нашли её.
Поцелуй со вкусом соли длился недолго, оборвался с болью и запал в сердце на всю оставшуюся жизнь. За ним последовал прощальный взмах руки. И Роксана исчезла за дверьми паспортного контроля.
А Митя замер и смотрел ей вслед. Парень стоял, широко расставив ноги, до упора засунув руки в карманы джинсов. Телефон надрывался, потом устал и прекратил вибрировать. Нескончаемый поток пассажиров обтекал парня. Врезались дети. Люди смеялись, грустили. А он всё стоял и ждал чуда. Вот откроются ворота и отмотается всё в обратном порядке, как в киноленте.
Тем временем Роксана уже поднялась в небо. Её пальцы перебирали стебли роз, отыскивая шипы, чтобы уколоться, почувствовать физическую боль и проснуться от наваждения. Глаза смотрели в иллюминатор, отыскивая хотя бы малейшую брешь, где бы могло показаться его лицо. Слёзы сползали по щекам. Горло сжимали запертые рыдания.
Как два подростка, для которых расставание – маленькая смерть, они прощались навсегда, хотя на самом деле всего лишь на какое-то время. Ни один не подумал, что жили в одном городе, ходили по одним улицам, имели общих знакомых и обязательно пересеклись бы случайно или специально. Сейчас в душе каждого творила своё действо масштабная трагедия.