Прошло немного времени, и двадцать миль, отделяющие Черную бухту от Кэмдлес-Бея, остались позади. В одиннадцатом часу лодка миновала излучину, которую образует Сент-Джонс в двухстах ярдах вниз по течению от Черной бухты. Теперь оставалось только отыскать вход в бухту. Это было не так просто сделать в непроглядной тьме, окутавшей левый берег реки. При всем знании местности Скуамбо не без колебания решился повернуть лодку к берегу.
Если бы еще можно было плыть вдоль самого берега, изрезанного небольшими бухтами, поросшего тростником и водными растениями! Но Скуамбо боялся сесть на мель и оказаться в весьма затруднительном положении, когда отлив, который вот-вот должен был начаться, погонит воды Сент-Джонса к устью. Нового прилива пришлось бы дожидаться тогда часов одиннадцать, а днем его челн вряд ли мог остаться незамеченным. По реке обычно снует множество лодок, а теперь, в связи с последними событиями, движение между Джэксонвиллом и Сент-Огастином стало особенно оживленным. Если только Бербанки не погибли во время нападения на Касл-Хаус, они несомненно завтра же пустятся на поиски похищенных. И Скуамбо, севшему на мель где-нибудь у берега, не уйти от их преследования. Он попадет тогда в безвыходное положение. Вот почему индеец предпочел остаться на середине реки, и если понадобится, стать здесь на якорь. С рассветом он сможет отыскать проток, ведущий в Черную бухту, а там уж настигнуть его будет невозможно.
Лодка между тем продолжала подыматься вверх по Сент-Джонсу. Судя по тому, сколько прошло времени, Скуамбо считал, что не достиг еще поворота в бухту. Он собирался плыть дальше, как вдруг где-то невдалеке послышался шум идущего по реке парохода. Почти в ту же минуту из-за поворота показалась движущаяся громада.
Пароход шел малым ходом, пронзая ночную тьму ослепительным светом своих фонарей. Еще минута — и он наскочит на лодку.
Движением руки Скуамбо остановил гребцов и резким поворотом руля направил лодку к правому берегу, чтобы не столкнуться с пароходом и остаться незамеченным.
Но лодку уже обнаружили с борта. Ее окликнули и приказали подойти к пароходу.
У Скуамбо вырвалось проклятие, но, не посмев ослушаться, он подплыл к правому борту парохода, который остановился в ожидании лодки.
Зерма встрепенулась.
У нее явилась надежда на спасение. Что, если закричать, позвать на помощь, вырваться из рук Скуамбо?
Внезапно перед нею вырос индеец. В одной руке у него сверкнул широкий нож, другою он схватил девочку, которую Зерма тщетно пыталась у него отнять.
— Только крикни — и я убью ее! — пригрозил Скуамбо.
Если бы дело шло о жизни самой Зермы, мулатка не колебалась бы. Однако нож индейца угрожал ребенку, и она не проронила ни звука. С палубы не было видно, что происходит в лодке.
Пароход шел из Пиколаты и вез в Джэксонвилл отряд милиции на подкрепление войскам конфедератов, оборонявшим реку.
С мостика наклонился офицер и задал индейцу несколько вопросов. Вот их разговор:
— Куда вы направляетесь?
— В Пиколату.
Зерма запомнила это название, хотя и понимала, что Скуамбо, конечно, не стал бы сообщать, куда он действительно направлялся.
— Откуда?
— Из Джэксонвилла.
— Какие там новости?
— Никаких.
— А об эскадре коммодора Дюпона ничего не слышно?
— Ничего.
— Никаких известий со времени взятия Фернандины и форта Клинч?
— Никаких.
— И ни одна канонерка не проникла еще в фарватер Сент-Джонса?
— Ни одна.
— Мы видели на севере зарево и слышали доносившиеся оттуда выстрелы. Что это значит?
— Нынешней ночью было совершено нападение на плантацию Кэмдлес-Бей.
— Кем? Северянами?
— Нет… Джэксонвиллской милицией. Владелец плантации не выполнил постановления комитета…
— Так, так… Ну это, вероятно, Джемс Бербанк, ярый приверженец Севера.
— Конечно.
— Чем же все это кончилось?
— Не знаю, я проезжал мимо… кажется, там был большой пожар.
В эту минуту девочка тихо вскрикнула. Зерма поспешила закрыть ей рот ладонью, между тем как пальцы индейца уже протянулись к горлу малютки. Стоявший на мостике офицер ничего не заметил.
— Неужели по Кэмдлес-Бею стреляли из пушек? — спросил он.