– Так, есть причина.
Перед глазами Надежды возникла женщина, стоявшая возле статуи императора Септимия Севера. Невысокая, худенькая, с короткими темновато-русыми волосами. И она же – лежащая на шоссе с окровавленным лицом, с полными страдания глазами…
– Ладно, – проговорила Надежда Николаевна, на время отстранившись от этого видения. – Как ларчик попал в музей, я поняла. Теперь давай о том, куда он подевался.
– Я… я не знаю…
– Ты знаешь! – возразила Надежда. – Только что ты говорила, что он тебя уволит! Кто он?
– Викентий Павлович… заместитель директора… но я не уверена! – спохватилась Вера.
– Но почему ты первым делом подумала на него?
– Потому что… – Вера опустила глаза. – Потому что он уже не раз… уносил из музея экспонаты…
– То есть воровал, если называть вещи своими именами?
– Ну да… – Вера тяжело вздохнула. – Я хотела рассказать Валерии Львовне, но он… Викентий Павлович мне пригрозил, что свалит все на меня… Валерия Львовна скорее поверит ему, чем мне… а теперь он украл тетин ларец… он сделал это нарочно! Чтобы досадить мне! И что я теперь скажу тете?
– Валерия Львовна – это, я так понимаю, ваш директор? – осведомилась Надежда.
– Ну да. Она доктор наук, автор книг и статей о втором сецессионе, но музеем мало занимается, все переложила на своего заместителя, а он этим пользуется… раньше он был завхозом, но понемногу прибрал к своим рукам весь музей…
– Вот скотина! – проговорила Надежда. – Такие вещи нельзя оставлять безнаказанными!
– Но что можно поделать? – вздохнула Вера.
– Это порочная позиция! – отрезала Надежда. – Проще всего сказать: «Что можно поделать», «От меня ничего не зависит»… этим мы поощряем воровство и наглость!
– Но я действительно ничего не могу сделать!
– Ты, может быть, и не можешь, а я… Скажи, где он сейчас?
– У себя в кабинете… это вот там, налево по коридору… – Вера показала на плотно закрытую дверь.
– Ладно, ты пока посиди, успокойся, приведи свои нервы в порядок, а я пойду поговорю с этим Викентием Павловичем. Посмотрю, что он из себя представляет… Да, причешись хоть и губы подкрась, а то смотреть на тебя оторопь берет!
Надежда Николаевна нарочно так сказала, чтобы Вера встряхнулась. Но это не помогло, Вера посмотрела на нее прежним затравленным взглядом.
Надежда вздохнула, подошла к кабинету заместителя директора и решительно постучала в дверь.
– В чем дело? – донесся из-за двери недовольный голос.
Надежда толкнула дверь и вошла.
Кабинет был небольшой, но обставлен со вкусом, в стиле модерн. Точнее, как поняла догадливая Надежда, в стиле второго сецессиона.
По стенам – шкафчики, дверцы которых украшали витражи с изображением лилий и ирисов, посреди кабинета – изящный письменный стол в египетском стиле.
За этим столом, в кресле красного дерева, сидел маленький мужчина с круглой плешью, окруженной завитками рыжеватых волос. Он совершенно не соответствовал изысканному стилю кабинета – неопрятный, в обсыпанном перхотью пиджаке. На носу у него красовались очки в модной оправе, которые ничуть ему не шли.
На столе стоял обычный компьютер, рядом с ним – красивая серебряная рамочка с фотографией маленькой собачки. Это был йоркширский терьер.
– Вы кто? – осведомился хозяин кабинета, подняв глаза на Надежду Николаевну.
– На… Наталья Звездопадова, корреспондент газеты «Воскресный вестник», – ответила та и, не спрашивая разрешения, села в изящное кресло розового дерева.
– «Воскресный вестник»? – переспросил мужчина. – Не знаю такую газету…
– Это неудивительно, – заворковала Надежда. – Вы – человек занятой, у вас нет лишнего времени… но наша газета очень популярна в городе, у нас многотысячная аудитория!
– И что же вас привело к нам в музей? Чем наш скромный музей может заинтересовать ваших читателей?
– А вы не догадываетесь? – Надежда посмотрела на него с удивлением. – Вы ведь – Викентий Павлович?
– Ну, допустим!
– А вы помните, Викентий Павлович, какой у нас год?
– Ну, разумеется! Две тысячи…
– Не в этом дело! Этот год объявлен всемирным годом стиля модерн! Он же – югендстиль, арт нуво, либерти… – Надежда вывалила на собеседника все мудреные слова, которые узнала накануне. – Он же сецессион! – Последнее слово она подчеркнула выразительным жестом, обведя обстановку кабинета.
– Да что вы говорите? – отозвался мужчина с вялым интересом.
– Именно! – радостно повторила Надежда. – Так что ваш, как вы сказали, скромный музей – вовсе не такой скромный, он оказывается в центре внимания!