В лагере наступила та звенящая, напряженная тишина, которая воцаряется перед важным, историческим событием.
– Солдаты! – заговорил Клодий, и глашатаи повторяли каждое его слово громкими, звучными голосами. – Солдаты, вы шли за мной через холодные вересковые пустоши Британии, через выжженные солнцем поля Испании! Вы шли за мной, веря в мою удачу, и сегодня оказались на этой земле. Нас ждала кровавая битва, битва за судьбу империи, в которой многим из вас предстояло умереть. Но сейчас я объявляю вам – битвы не будет!
По рядам легионеров, как ветер по ковыльной степи, пробежал шепот.
Битвы не будет… что же это значит? Скорее всего, Септимий Север, противник полководца, второй претендент на императорский венец, признал свое поражение… иначе зачем он один, без охраны, пришел в лагерь Клодия Альбина?
Но полководец продолжал:
– Солдаты! Сегодня я приношу присягу верности новому императору – Луцию Септимию Северу Августу! Он – законный наследник императорской власти, законный наследник божественного Августа и великого Цезаря, и вы тоже должны принести ему присягу!
Ропот в рядах легионеров стал громче.
Если сначала солдаты обрадовались, они подумали, что победа сама упала в их руки – теперь они были разочарованы. То, что не будет битвы – это хорошо, это значит, что не будет многочисленных смертей и тяжелых ран. Но в этой битве они рассчитывали обрести победу, принести ее своему полководцу, сделать его императором.
А те легионеры, которые принесли полководцу императорский венец, обретали множество привилегий. Им выплачивали большие вознаграждения, а самое главное – ветеранам победоносных армий выделяли обширные земельные наделы в лучших, самых богатых и плодородных провинциях империи.
А если они сдадутся без боя и принесут присягу другому полководцу – значит, не видать им этих наделов, да и денежные вознаграждения будут куда скромнее…
Легионеры роптали, но не смели громко высказывать свое недовольство, потому что между рядами расхаживали центурионы с розгами и плетьми.
И тут в одном из передних рядов прозвучал громкий, уверенный голос:
– Да здравствует император Луций Септимий Север Август! Да правит он долгие годы!
И тут же к этому голосу присоединились другие голоса – сначала немногие, но через несколько мгновений эти слова подхватили центурия за центурией, когорта за когортой.
Легионеры поняли, что, хотя битвы не будет, в ней будут победители и проигравшие. Победителями будут те, кто раньше других присягнет новому императору. Проигравшими будут тугодумы.
Денис Ведерников стоял перед зеркалом в ванной и смотрел на свое отражение. Он всегда любил свое лицо. Пускай оно да и фигура не соответствуют общим пошлым канонам красоты, Денис был твердо уверен, что обладает красотой внутренней, да и умом его Бог не обидел, а это, конечно, гораздо важнее.
В самом деле, нужна ли ему внешность гориллы – широкая грудь, накачанные мускулы, хмурый взгляд исподлобья? И ни грамма ума. Нет, такого ему не нужно.
Денис очень любил свое лицо. И вообще очень любил себя – единственного и неповторимого, он – совсем не то, что эти серые пошлые людишки с их мелочными желаниями и потребностями. Он – мыслящий человек, он – личность. А они – ничто. К этим ничтожным, незначительным людишкам относилась и жена, которая его совершенно не понимала. Самая настоящая курица – квохчет, суетится: «Денечка, Денечка, это тебе нельзя, это не делай, ты простудишься, ты заболеешь, ах, ох, ой, ай…»
Вера его дико раздражала. Она всегда была рядом, всегда была готова его утешить, убаюкать, отвлечь от грустных мыслей.
Это она так считала, что его нужно отвлекать. А он видел, что жена механически повторяет старые избитые слова и что голос у нее фальшивый. То есть на самом деле ей просто наплевать на него, на его богатый внутренний мир, на его сложные переживания, на то, что он – Личность. Именно так, с большой буквы.
И Денис стал делать так, чтобы Вера обратила на него внимание всерьез. Он устраивал ей сцены, бил посуду, ревновал. Точнее, только делал вид, что ревнует, на самом деле он был твердо уверен, что она и не посмотрит на другого мужчину. Верная женушка, порядочная… Да на нее никто и взгляд-то не кинет – самая настоящая мымра, уж он об этом позаботился. Выбросил всю ее косметику, изрезал приличную одежду. Так просто, для развлечения. Решил эксперимент провести – стерпит она или не стерпит? Все стерпела, плакала и у него же еще прощения просила.