Надежда отшатнулась от окна, пригнулась и только потом поняла, что ее трудно разглядеть снаружи.
– Что это с вами? – удивилась Вера. – От кого это вы прячетесь?
– Видишь тех двух мужчин на другой стороне улицы? – спросила Надежда, невольно понизив голос.
– Ну, вижу!
– Так это именно те двое, которые похитили твою тетю в Эрмитаже! Ну, по крайней мере, я думаю, что это была твоя тетя.
– Вы уверены?
– Уверена! Тем более, ты видишь, куда они направляются?
Криминальная парочка шла прямиком к подвальчику, где размещался магазин Бармаглота.
– Точно, это они, – сказала Надежда. – Ну до чего же наглые мерзавцы! Ведь я же их полиции сдала вместе с фургоном! Выкрутились, значит…
– О чем вы говорите? – встрепенулась Вера. – Что там про тетю-то? Она ранена? Тяжело?
– Боюсь, что так, – вздохнула Надежда. – Утешать тебя не буду, мой знакомый врач сказал, что голова у нее разбита, что травма тяжелая. Сама понимаешь, на ходу из машины выпасть – это не шутки. Ну, возможно, что и обойдется.
– Да какие шутки? – Вера вскочила с места. – Что же вы мне голову морочили столько времени? У меня единственная родная душа в тяжелом состоянии в больнице, а вы тут про безделушки какие-то толкуете! До того ли мне!
Надежда хотела сказать, что, судя по всему, ларец для Вериной тети был очень важен, что именно из-за него с ней все и случилось и что вопрос этот обязательно нужно выяснить, и ларец не потерять, но Вера уже схватилась за телефон.
– В какой, говорите, больнице? В областной? Ага… вот оно… Скажите, – закричала она в трубку, – Миклашевская Софья Викторовна в какой палате? Что? Нет у вас таких? Как же так…
– Постой-ка! – Надежда вырвала у нее трубку и через пять минут разговора выяснила, что поступившая вчера ночью неизвестная больная с травмой головы и множественными переломами лежала сначала в травматологии, а после обеда ее перевели в нейрохирургию, потому что положение серьезное, нужна сложная операция. Больная в себя не приходит, состояние тяжелое.
– Что делать? – Вера с грохотом опрокинула стул. – Куда бежать? Нужно домой к ней зайти за документами и вещами, так у меня ключи дома лежат. И телефон еще разряжается…
– Езжай сначала в больницу, – посоветовала Надежда, – хоть убедишься, она это или не она. А там уже скажут, что в первую очередь привезти. Да осторожней там, не распускайся, сама-то под машину не попади!
Кажется, Вера ее не услышала, она уже выбежала из кафе и замахала рукой проезжающим машинам.
Дверной колокольчик звякнул. Продавец Геннадий поднял глаза.
На пороге магазина стояли двое мужчин. Один – рослый, широкоплечий блондин с блекло-голубыми глазами, второй – тощий сутулый субъект с темными прилизанными волосами и скошенным подбородком. Оба были ничуть не похожи на рядовых покупателей антиквариата. Больше того, при виде этих двоих у продавца возникло отчетливое ощущение, что сегодняшний день закончится для него плохо. Может быть, даже очень плохо.
Подозрительные посетители подошли к прилавку и остановились, оглядываясь по сторонам.
– Я могу вам чем-нибудь помочь? – осведомился Геннадий неуверенным простуженным голосом.
– Можешь, – ответил широкоплечий блондин, смерив его мрачным взглядом. – Где ларец?
– Ларец? – переспросил продавец. – Какой ларец?
Его дурное предчувствие подтверждалось. Дело пахло ограблением.
Геннадий запустил руку под прилавок, где была спрятана тревожная кнопка… Но нажать на кнопку не успел.
– Руки! – рявкнул прилизанный тип, перегнувшись через прилавок, и в его правой руке появился нож. – Руки на столешницу! И даже не думай о кнопке!
– Я… я ничего такого не делал… не думал… у меня и в мыслях не было… – заблеял продавец, послушно положив руки на пыльный прилавок. – Какая кнопка? Нет здесь никакой кнопки…
– Нечего нам лапшу на уши вешать! – продолжил прилизанный. – Мой друг тебе задал конкретный вопрос, и мы ждем на него такого же конкретного ответа. Где ларец?