– Передам, передам! – ухмыльнулся Бармаглот. – Можете пока идти, но смотрите, чтобы я вас больше не видел! Чтобы и близко к моему магазину не подходили!
– Не беспокойся, папаша, не увидишь! – Прилизанный попятился, стараясь не поворачиваться спиной к детине с монтировкой, вместе с напарником проскользнул через магазин и вылетел на улицу.
Как только бандиты испарились, Бармаглот повернулся к неприметной шторке за шкафом:
– Можешь выходить, гости отбыли.
Шторка отодвинулась, и оттуда выбрался Геннадий.
– Молодец, – одобрительно проговорил Бармаглот. – Грамотно сработал.
– Так, может, мне премия небольшая полагается? – Геннадий просительно уставился на хозяина.
– Ты говори, да не заговаривайся! – посуровел Бармаглот. – Мы переживаем тяжелые времена, магазин еле держится на плаву, а он тут о премии! Будем считать, что я тебя не слышал. Лучше скажи, что конкретно им было нужно?
– Не понял, – ответил Геннадий, преданными глазами глядя на сурового хозяина. – Пришли, припугнули, велели руки положить на прилавок, стали требовать самый ценный товар… ну, я их и повел сюда… а дальше вы знаете.
– Знаю, знаю! – проворчал Бармаглот. – Ладно, работай…
Он развернулся и вместе с Витей покинул закуток.
Проводив хозяина взглядом, Геннадий развил необычную для него бурную деятельность. Сначала он вышел в главный зал, подошел к входной двери и перевернул табличку стороной «Закрыто», чтобы никто не помешал его дальнейшим действиям. Затем взял на одной из полок неприметную шкатулку, которая стояла там не один год, – резное дерево, инкрустированное перламутром, обычный индонезийский ширпотреб, и вернулся в закуток, где только что произошла финальная сцена неудачного ограбления. Достал из кармана ключ, открыл шкафчик с ларчиками и шкатулками, взял серебряный ларчик – тот самый, который несколько дней назад принес в магазин Слизняк, а на его место поставил индонезийскую шкатулку. Взглянув со стороны, Геннадий подумал, что подмену заметят не скоро.
Закрыв шкафчик, он отнес серебряный ларчик за прилавок. Здесь лежал яркий фирменный пакет из торгового центра «Мельница», в котором находились пластиковый контейнер с бутербродами (Геннадий приносил их из дома в целях экономии), а также картонная коробка с новыми ботинками, которые он купил в обеденный перерыв. Геннадий был очень экономен. Новые ботинки он покупал только тогда, когда старые снашивал до полной негодности, на работе же ходил в подростковых сандалетах из дешевого кожзама.
Геннадий вынул ботинки из коробки, надел их, а в освободившуюся коробку положил серебряный ларчик, предварительно обернув его в несколько слоев упаковочной бумаги. Проделав все эти манипуляции, он запихнул пакет обратно под прилавок, вернулся к двери и перевернул табличку стороной «Открыто».
В больнице Веру долго мариновали в справочной, затем не хотели пускать в отделение без пропуска. Вера пыталась доказать, что пропуск получит только тогда, когда ей его выпишут. А выписать могут только тогда, когда узнают, что она – родственница тяжелой больной. А узнают они это, если Вера посмотрит на больную и уверится, что это ее тетя, Миклашевская Софья Викторовна. Та находится без сознания и сама сказать ничего не может, так что только Вера может ее опознать. Но толстый санитар на входе как заведенный твердил: «Не положено без пропуска». В конце концов одна женщина шепнула Вере, чтобы не маялась дурью и сунула санитару денег. Помогло.
В отделении история повторилась бы, если бы Вера не поймала дежурного врача и не изложила ситуацию. Он сказал, что неизвестная больная находится в палате интенсивной терапии, попросту – в реанимации, но поглядеть на нее не только можно, а даже нужно: будет только польза, если Вера ее опознает и привезет документы.
Врач подвел Веру к дверям реанимации и сказал, чтобы ждала сестру, а сам убежал по вызову. Сестра что-то долго не приходила, и Вера решилась приоткрыть дверь и войти.
Она прошла по небольшому коридору до поста медсестры, но там никого не оказалось.
«Ну и порядки у них!» – подумала Вера, и в этот момент из одной из палат вышла медсестра.
– Вы кто? – не слишком любезно спросила она.
Вера сослалась на дежурного врача, который разрешил посмотреть на неизвестную больную. Но вместо того, чтобы пропустить Веру в палату, сестра нахмурилась и замотала головой.