Женщина резко встала, бросив руку больной. Рука упала, как у мертвой.
Вера почувствовала, как внутри нее поднимается бурный протест. Да чего эта женщина хочет от тети? И как она смеет так обращаться с тяжело больным человеком? Она уже протянула руку, чтобы распахнуть дверь и войти в палату, но женщина вдруг оглянулась на дверь, как будто почувствовала ее взгляд. И Вера в испуге застыла на месте. А женщина заметалась по палате.
– Нет-нет, – бормотала она, – нет-нет, я не могу, это слишком опасно… Но с другой стороны, я должна его найти… это – самое главное, остальное неважно…
«Да кто он-то?» – спросила себя Вера.
И тотчас поняла, что он – это ларец. Тот самый ларец, который тетя Соня принесла в музей и просила хорошенько спрятать. А она, Вера, не уберегла, и ларец украли. И теперь он находится в магазине у Пяти Углов, там еще продавец такой противный, с красным носом. Так, может, сказать этой женщине про ларец, чтобы она наконец оставила тетю Соню в покое и убралась из больницы? Вот пускай она сама его из того магазинчика и выкупает, сто тысяч где угодно достает. Что-то Вере подсказывало, что эта женщина добудет ларец не деньгами, так силой, видно, здорово он ей нужен.
Буквально вчера Вера так бы и сделала – ворвалась в палату и тут же вывалила бы незнакомой женщине все подробности. Но сейчас, после разговора с Надеждой Николаевной, в Вере проснулись новые качества, и первое из них – осторожность.
С чего это она будет так просто выпускать из рук ларец, который тетя просила спрятать и никому про него не говорить? И уж тем более не отдавать. Ведь Вера эту женщину первый раз видит. И понятия не имеет, кто она такая и для чего ей нужен ларец. А может, она в сговоре с теми самыми бандитами? Да нет, тогда бы она знала, что ларец попал в антикварный магазин у Пяти Углов. И все равно, черт ее знает, что за баба – прошла в реанимацию тайно…
Женщина между тем достала из сумочки крошечный пузырек, затем отвернулась к окну, где стоял столик с разными медицинскими принадлежностями, что-то звякнуло, женщина шепотом чертыхнулась.
Вера встревожилась – что это она собирается делать, не пора ли все же вмешаться?
Женщина повернулась к кровати, в руке у нее был шприц. Вера не поверила своим глазам и хотела было уже шагнуть в палату, как вдруг кто-то сзади дернул ее за руку.
– Вы что тут делаете? – зло прошипела медсестра. – Вам же велели ждать врача!
– Да? – опомнилась Вера. – А что за женщина в палате, что она там делает?
– Да никого там нет! – Медсестра вцепилась в Верин локоть и пыталась оттащить ее от двери. – Здесь палата реанимации, шуметь нельзя.
– Меня, ближайшую родственницу, не пускают, а каких-то подозрительных личностей!.. – Вера орала уже в полный голос, потому что медсестра оказалась очень сильной и держала ее мертвой хваткой. – Пустите меня немедленно туда, там человека убивают!
– Что? Да ты с ума сошла! – Медсестра тоже закричала: – Немедленно прекрати, я охрану позову!
– А я полицию! В тюрьму сядешь, зараза! – Вере наконец удалось освободиться, и она ворвалась в палату.
Тетя лежала как раньше, не подавая признаков жизни. Неизвестная женщина стояла спиной, в руке у нее был шприц, из которого она выпускала что-то в резервуар капельницы. Сама не ожидая от себя такой прыти, Вера подскочила к женщине и с размаху двинула ее сумкой по голове, совсем как недавно Надежда двинула по голове Дениса, когда он пытался задушить жену.
Ничего не получилось – то ли женщина что-то почувствовала и успела отстраниться, то ли сумка у Веры была легкой, в общем, никакого вреда Вера женщине не причинила, та только выронила шприц.
– Вот что она тут делает? Тетю мою отравить решила?! – орала Вера.
Медсестра, сообразив, что дело принимает скверный оборот, тоже гаркнула:
– Вы как сюда попали?! Кто вообще такая?!
Не отвечая, женщина метнулась к кровати и изо всех сил потрясла тетю за плечи.
– Приди в себя, слышишь? Скажи мне!..
Тут Вера коршуном набросилась на нее сзади, она сама не знала, откуда взялись у нее силы.
– Отпусти ее! Отпусти!
Она рванула воротник пиджака, посыпались пуговицы. Вера попыталась оцарапать шею женщине, но куда там – шея была просто из железа. Да и сама женщина была хоть и худощава, но жилиста. Совершенно некстати Вера пожалела, что у нее нет длинных ногтей.
А все муж, вечно был недоволен, когда Вера пользовалась косметикой, твердил, что она нарочно красится, чтобы мужчин приманивать. А когда уж неприличными словами обзываться стал, Вера не выдержала и покорилась. С тех пор и ходила таким чучелом.