— Послушай, Вольная Пуля, мой старый товарищ, — сказал Верный Прицел, улыбаясь, — что с тобой случилось? Отчего этот испуганный вид, как будто небо сейчас обрушится на наши головы? Что значит эта так называемая измена, в которой ты сам себя обвиняешь и в невозможности которой ручаюсь я, знающий тебя уже сорок лет.
— Не спеши, брат, — ответил Вольная Пуля глухим голосом, — повторяю: я изменил закону прерий, я предал вас.
— Но объяснись же! Не можешь же ты…
— Подождите! — вмешался вдруг дон Мариано, все время угрюмо молчавший. — Я догадываюсь, что вы сделали, и благодарю вас за это. Я должен оправдать вас перед вашими друзьями; позвольте же мне исполнить это, — сказал он Вольной Пуле.
Все с любопытством взглянули на говорившего.
— Кабальерос, — продолжал он, — этот достойный человек обвиняет себя перед вами в измене, оказав мне величайшую услугу; одним словом, он спас моего брата!
— Возможно ли! — сердито воскликнул дон Мигель. Вольная Пуля утвердительно кивнул головой.
— Несчастный! Что вы наделали! — обратился дон Ми гель к дону Мариано.
— Я не хотел быть братоубийцей! — ответил тот благородно.
Эти слова как громом поразили всех присутствующих, они невольно вздрогнули.
— Не укоряйте этого честного охотника в том, что он спас того негодяя, — продолжал дон Мариано. — Не довольно ли был он наказан? Урок был слишком жесток, чтобы не проучить его. Вынужденный признать себя побежденным, под бременем стыда и угрызений совести, он блуждает теперь один без опоры под оком Всемогущего, который, когда настанет час, ниспошлет ему искупление грехам его! Теперь дон Эстебан нам не опасен; никогда больше мы не встретим его на нашем пути…
— Остановитесь! — живо перебил его Вольная Пуля. — Если бы это было так, как вы говорите, я не упрекал бы себя в том, что послушал вас. Нет, дон Мариано, мне следовало отказать вам. Убита ехидна — нет и яда ее! Знаете ли вы, что сделал этот человек? Как только он, благодаря мне, увидел себя спасенным, то захотел предательски отнять у меня ту жизнь, которую я возвратил ему. Взгляните на эту рану, — добавил он, снимая нахлобученную на лицо шляпу и показывая повязку на голове, — вот доказательство его благодарности, оставленное мне при расставании.
Все вскрикнули от ужаса.
Тогда Вольная Пуля рассказал им обо всем случившемся со всеми подробностями.
— Необходимо как можно быстрее покончить с ним, — произнес Верный Прицел после некоторого раздумья, — кто знает, что делает этот разбойник теперь, пока мы тут рассуждаем? Поднимем лагерь как можно скорее и поспешим к пленницам — их следует спасти прежде всего, — а затем уж мы сумеем разрушить все преступные замыслы этого негодяя!
— Да! — воскликнул дон Мигель! — В дорогу, скорее в дорогу! Дай Бог, чтобы мы поспели вовремя!
Дон Мариано, удрученный новым горем, угрюмо молчал, сознавая свою ошибку.
— Позвольте одно слово, — сказал Вольная Пуля, несколько взбодренный после признания в своем проступке. — Не допустим же обмануть себя в этот раз; выслушайте, что я предложу вам.
— Говорите, — ответил дон Лео.
— Вот что я предлагаю: дон Мигель и его отряд должны немедленно пуститься по следам дона Эстебана. Верьте мне, что всего необходимее нам найти его, и — клянусь Богом! — я сделаю для этого все возможное; я должен свести с ним счеты, — добавил он с плохо скрытой ненавистью.
— Но что же будет с девушками? — спросил дон Лео.
— Заботу о них предоставьте Верному Прицелу: будьте уверены, что он выполнит это дело лучше вас самих.
Дон Лео де Торрес задумался; Верный Прицел взял его за руку и, дружески пожав ее, сказал:
— Вольная Пуля дал дельный совет, в настоящих обстоятельствах мы только ему и можем последовать; мы должны перехитрить наших противников: только хитростью мы можем разрушить их козни. Предоставьте это мне — недаром же меня прозвали Фланкером! Клянусь вам своей жизнью, что я возвращу вам обеих девушек.
— Поступайте как найдете лучше, — печально ответил дон Лео, — я слаб и не в силах взяться за это великое дело.
— Теперь, Верный Прицел, назначьте место, где мы должны сойтись, когда исполним возложенное на нас дело, — сказал Вольная Пуля.
— Правда, это необходимо, — ответил охотник. — Было бы хорошо, если б часть людей дона Мигеля отправилась прямо на избранное место свидания, чтобы в случае необходимости каждая группа могла найти в них помощь или подкрепление.
— Хорошо, пятнадцать человек немедленно пойдут на то место, куда вы укажете, — сказал дон Мигель, — чтобы быть готовыми к оказанию помощи.
— Руперто как старый опытный охотник — согласно, конечно, вашей воле, дон Мигель, — продолжал Верный Прицел, — примет начальство над ними и отправится к Амату, месту, где река разделяется на несколько рукавов.
— О! Я отлично знаю это место, — прервал его Руперто, — я часто охотился там на бобров и выдр.
— Полагаю, однако, что вы не один отправитесь?
—Я иду вместе с Верным Прицелом, — сказал дон Мариано.
— Еще с нами пойдет Доминго: по некоторым причинам, известным только мне, я хочу постоянно иметь его под рукой. Не будут лишними также Бермудес и Хуанито: они храбры и преданы мне. Больше мне никто не нужен.
Спустя минуту дон Лео вышел из палатки.
Тотчас же все пришло в движение: мексиканцы стали разбирать укрепления, нагружать телеги, седлать коней; все готовились к быстрому отъезду.
— Вы мне, кажется, сказали, Вольная Пуля, — спросил Верный Прицел, — что вас привел в чувство Летучий Орел?
— Да, действительно, он помог мне и вместе с Дикой Розой проводил меня до лагеря.
— Слава Богу! Он тоже пойдет со мной; это храбрый и опытный воин, его помощь мне очень даже понадобится при исполнении моих замыслов. Где он остался?
— В нескольких шагах отсюда. Пойдем к нему, мне тоже надо кое-что ему сказать.
Оба охотника, выйдя из палатки, заметили Летучего Орла, сидевшего на корточках перед огнем и курившего свою индейскую трубку; Дикая Роза сидела возле него.
Завидев охотников, вождь вынул изо рта трубку и вежливо им поклонился. Вольная Пуля знал, что команч снял несколько мерок со следа дона Эстебана, и хотел попросить у него одну для себя. Команч без малейших возражений подал ему мерку, и охотник тотчас же спрятал ее за пазуху, как драгоценность. Между тем Верный Прицел сел подле индейца.
— Мой краснокожий брат думает еще вернуться в свое племя? — спросил он.
— Давно уже вождь в отсутствии, — ответил индеец, — воины его ждут.
— Да, Летучий Орел — известный вождь, он нужен своим воинам.
— Команчи слишком умны, чтобы чувствовать недостаток в отсутствии одного воина. Бледнолицые снимают лагерь?
— Да, они идут на охоту вниз по бесконечной реке с золотыми волнами.
— Великий охотник тоже идет со своими братьями?
— Нет, я не иду с ними, — ответил Верный Прицел.
— О-о-а! Брат мой шутит; что будет с бледнолицыми, если брат мой не пойдет с ними?
— Я поеду по направлению к солнцу, в вечнозеленые страны, на берега прекрасной реки Атонатиу.
Индеец вздрогнул и пытливо поглядел на собеседника.
— Брат мой не знает разве, что земля, о которой он говорит, священна; никогда нога бледнолицего не попирала ее безнаказанно.
— Я это знаю, — ответил охотник небрежно.
— Брат мой знает это и все равно хочет идти туда?
— Да, пойду.
Индеец задумался; помолчав несколько минут, он проговорил наставительно:
— Каждому своя судьба. Брату моему, вероятно, крайне необходимо туда идти.
— Вождь не ошибается, очень важные причины вынуждают меня на это.
— Хорошо. Я не хочу знать секретов моего брата. Летучий Орел — великий вождь, он идет по той же дороге; если намерения моего брата честны, он проводит его.
— Намерения мои самые честные.
— О-о-а! Мой брат получил слово вождя. Я все сказал. Проговорив эти слова, индеец снова взялся за свою трубку и принялся молча курить. Верный Прицел, зная индейские нравы, не настаивал долее; радуясь, что приобрел такого значительного союзника, он пошел торопить отъезд.