Забыв про оружие, я подбежал к окну и успел лишь проводить взглядом убегающую в густой лес огромную фигуру неизвестного.
— Вот же гад! — крикнул я и повернулся к Чудновскому. — Почему вы его раньше не схватили? Обязательно было меня звать?
— Ты видел какой он здоровый?! — невнятно прогнусавил Алексей Николаевич, поднявшись с пола. Он, качаясь, подошел к печи, открыл дверцу и достал лист бумаги. Оторвав пару небольших кусочков, полицмейстер медленно скрутил их в два шарика и щурившись от боли засунул в обе ноздри. Я не успел его остановить и напомнить, что то могли быть важные улики.
— Да помог бы я Вам сразу! — кричал я, пытаясь вытащить из-под стола свой револьвер.
— Толку-то? Все равно упустили…
— Вот же… — я посмотрел на Чудновского. — Мы упустили, возможно, самую главную зацепку… Из-за Вас!
— Да я ж знаю убийцу, — прогнусавил полицмейстер.
— Телорез?
Чудновский кивнул.
— Как же Вы мне надоели, Алексей Николаевич! — у меня была возможность укротить свой гнев, но накопившаяся эмоциональное истощение от Чудновского и жгучая боль в руке лишь усилили злобу, сопротивляться которой я не желал. — Ничто не указывает на этого Вашего Телореза! Ничто! Он появился один раз, на крыше, в темноте, и я ох как сомневаюсь, что Вы были способны его разглядеть! Тот громила и был преступником! Он пытался замести за собой все улики, а Вы… Вы его упустили!!!
— Я видел Телореза на крыше! Я узнаю его силуэт из множества силуэтов в этом городе! В этой стране! В этом мире! И… и… и я приказываю тебе замолчать и уважительнее относиться к своему начальству!
— Вы глупец! — вдруг вырвалось из моего рта оскорбление, заставившее меня тут же стушеваться.
— Но зато я не ношу дурацкую бородку! — задрав подбородок, издевательски ответил Чудновский.
Я смятенно провел двумя пальцами по своей редкой бородке. Росла она тяжело и долго, с частыми проплешинами, лишь на кончике подбородка, но, несмотря на это, бородка мне была дорога, и я верил, что из нее может вырастить нечто большее, чем подростковый пучок недавнего студента.
Я кинул на Чудновского презрительный взгляд и принялся осматривать кухню.
Алексей Николаевич пару минут стоял, рассматривая меня, как вдруг произнес:
— Мне в туалет нужно.
Не утруждая себя обернуться к полицмейстеру, я услышал, как за моей спиной скрипнули оконные ставни. Судя по всему, Чудновский не утруждал себя поиском нужника, решив справить нужду под окном. Я старался не обращать на выходки полицмейстера внимания и принялся рыться в обгорелых останках писем. Время шло, а Чудновский до сих пор не вернулся. Когда двадцатая минута после его отхода была на исходе, я решил подойти к окну. Развернувшаяся под окном картина могла удивить случайного человека, не знающего, что из себя представляет Алексей Николаевич, но я, досыта наевшийся глупостями Чудновского, не нашел ничего странного в действиях моего начальника. Стоя на четвереньках, он уткнулся носом в землю и внимательно разглядывал след от ботинок бежавшего громилы. Четверть минуты я неподвижно стоял у окна, наблюдая, как полицмейстер переползает от одного следа к другому, пытаясь докопаться до истины, которой, по моему разумению, там не было. Почувствовав, что моя покалеченная кисть распухла, а боль не намеревалась уходить, я обратился к Чудновскому: