Чудновский отпрянул назад, схватившись рукой за висевшую на поясе кобуру.
— Несмотря на то, что я весьма привлекательный мужчина, — успокоившись, обратился он к женщине, — это не дает вам право вести себя, как дикарка, и прыгать на решетку!
Я старался пропускать мимо ушей все сказанное Чудновским, и, вытащив из кармана тот самый зловонный конверт, найденный в доме Проглотовой, я аккуратно подошел к женщине. Учуявшая запах конверта женщина медленно слезла с решетки и, умоляюще взглянув, как кошка, желающая, чтобы ее покормили, подошла ко мне.
— Что за дата указана в этом письме, Зинаида? — мягко спросил я.
Проглотова ласково улыбнулась. Желтым ногтем она кокетливо провела по ржавой решетке, аккуратно протягивая руку в мою сторону. Я чуть было не попался на ее уловку, готовый услышать ответ на поставленный вопрос. Но стоило мне на мгновение расслабиться, женщина свирепо прильнула головой к клетке и попыталась вырвать из моих рук конверт, который едва коснулся ее пальцев.
— Дай сюда! — завопила Проглотова.
— Ух ты, — удивился Чудновский и вопросительно посмотрел на меня. — Наркоманка? Запах нужника нравится?
Я молча достал из конверта письмо и, откинув измятый лист в сторону, аккуратно потряс конвертом рядом с носом Проглотовой, что вновь вызвало у нее приступ вожделенного гнева.
— Письмо ей неинтересно, — не глядя на полицмейстера произнес я. — Дело действительно в запахе. Зинаида, у меня к Вам деловое предложение.
Женщина подняла на меня свой стеклянно-мутный взор.
— Давайте так: если Вы расскажите, что это за письмо, от кого Вы его получили и зачем, то этот конверт будет Ваш.
— А если я не захочу вам помогать? — ехидно улыбнулась Проглотова.
— Тогда конверт будет уничтожен, а Вы просидите здесь до тех пор, пока мы не раскроем дело. Благо, возможность держать Вас здесь у нас имеется, — произнес Чудновский.
Зинаида некоторое время беспокойным взглядом осматривала камеру, пока не остановила взор на конверте.
— Согласна, — сдавленно ответила она.
Надорвав уголок конверта, я кинул маленький кусочек в клетку. Проглотова истерично проползла на коленях по грязному полу, дрожащими пальцами подняла брошенный кусок и, поднеся его к носу, вожделенно втянула в себя противный запах.
— Хорошее начало, — сказал я. — Зинаида, скажите, что написано в письме?
— Время и условное место, — голос женщины звучал умиротворенно.
— Для чего? Что Вы делаете в этом условном месте?
— Нюхаем.
— Что нюхаете? — вмешался в диалог Чудновский.
— Запах.
— Какой запах? — не унимался полицмейстер.
— Ясно какой! — раздраженно ответил я Чудновскому. — Коричневый шарф — для чего он? Это тоже нечто условленное?
Проглотова кивнула.
— Мы являемся в назначенное место, находим по этому шарфу нужного человека. Не привлекая внимания, вплотную к нему подходим, и он… кхм, — женщина замялась, явно готовясь произнести нечто возмутительное, не принятое не только в высшем обществе, но и среди бедняков. — Пускает газы… Господи, как мне стыдно об этом говорить!
Зинаида закрыла лицо руками. В этот момент мне стало жаль эту павшую, бедную женщину. Оторвав еще один кусочек от конверта, я протянул его Проглотовой.
— Мы вкладываем деньги в карман его пальто, — затянувшись, продолжила она. — А сами… получаем полуминутное удовольствие.
— Как это так? — удивился Чудновский. — Газ же разлетается по воздуху. Как ваш “условщик” концентрирует вонь в одном месте?
— Мы засовываем голову в его пальто, а он нас…
— Она говорит ересь, — Чудновский всплеснул руками. — В том же трамвае есть люди, и никому это не кажется странным?
— В переполненном транспорте никто не обращает на тебя внимание, да и делает он это очень искусно, — ответила Зинаида, ехидно сверкнув оставшимися зубами.
— Так для чего вы встречаетесь с незнакомцами, если можете собраться дома, в кругу, так сказать, единомышленников, и нанюхаться этой гадостью? У людей в шарфах какой-то особенный запах? — спросил я.
— Именно, — ответила женщина. — Но, знаете, я позабыла, чем уникален их запах. Давно я здесь сижу, в темноте и вони. Совсем память ослабла.
Она хитро посмотрела в мои глаза и перевела взор на конверт. Очевидный намек не прошел мимо меня.
— Не могу точно сказать, в чем их секрет, — продолжила Проглотова, после того, как вдохнула запах очередного протянутого мной конвертного кусочка, — Но я слышала, что их желудки обкалывают какой-то бурдой со сложными учеными названиями. И вот эта приблуда чего-то там меняет внутри тела, и получается то, что мы нюхаем. И, знаете, это берет лучше всякого опиума… да и дешевле всего, что имеется на рынке.