— Видишь? — толкнув меня локтем в бок, произнес Чудновский. — Бабка…
Я отогнал сомнения, которые то и дело отговаривали верить в причастность старой женщины к распространению наркотиков. В течение всей нашей жизни происходит много абсурдных событий, которым мы искренне удивляемся, стоит им случиться. И сейчас, руководствуясь своим опытом, мне пришлось идти на некий компромисс с совестью, согласившись с Чудновским, что к распространению кишечного дурмана могут привлекать и безобидных на первый взгляд старушек. Я неловко кивнул полицмейстеру, дав сигнал к действию. Чудновский робко ступил вперед и, хватаясь за поручни, встал возле старушки. Он то и дело поглядывал на меня, молча выражая свои сомнения постоянно прыгающими бровями. Я вновь достал карманные часы и посмотрел на время. Подняв взгляд на Чудновского, внутри меня мгновенно все сжалось. Алексей Николаевич, наклонившись, что-то шептал старой женщине на ухо. Продолжалось это примерно полминуты, пока старушка не вскочила с места и, покрыв полицмейстера искусной бранью, ударила того по голове клюкой.
— Что произошло? — взволнованно спросил я, когда Чудновский подбежал обратно.
— Я всего лишь попросил приоткрыть шубу, чтобы затянуться, — поправляя свой измятый капор, ответил полицмейстер.
— Не она, — пробормотал я себе под нос.
— Люберецкий драматический театр! — звонко крикнул водитель трамвая и так неаккуратно остановил транспорт, что нам с полицмейстером пришлось схватиться за поручни, дабы устоять на ногах.
Двери трамвая натужно раскрылись, и старушка в коричневом шарфе, вскочив с места, неожиданно заковыляла в нашу сторону. Внутри у меня все сжалось. Если она рассчитывала закатить скандал на почве, без сомнения, возмутительных действий Чудновского, то нам грозило абсолютное фиаско. Уже готовый насильно выпихнуть старуху из трамвая, я сделал шаг навстречу женщине, но та достаточно резво обошла меня и, громко хрипнув носом, плюнула в лицо полицмейстеру. Не дожидаясь каких-либо действий со стороны Чудновского, старуха выпрыгнула на улицу и растолкнула собравшихся у транспорта людей.
— Вообще-то у нас тут ведется оперативная работа, дура старая! — крикнул ей вслед Алексей Николаевич и вытер повисшие на носу желтые слюни.
Тут же трамвай стремительно оказался забит шумной толпой из юных девушек и парней. Возможно, студенты возвращались с нашумевшего спектакля Егора Бздунишина “Дом, где пекут картофель!”, афишу которого я наблюдал каждый день на главных дверях нашего участка. Подобные спектакли, притягивающие молодых людей своей дерзкой постановкой, редко разбавляли унылую программу местного театра, поэтому возникший ажиотаж меня ни капли не удивил. Веселый гам, поднявшийся в транспорте, вызвал у меня беспокойство. Задача по розыску преступника усложнилась тем, что в трамвае я насчитал троих парней, чьи шеи оказались укутаны в коричневые шарфы. Чудновскому предстояла тяжелая работа, дабы найти нужного нам человека. И только удача, которая на протяжении всего дела насмешливо водила нас за нос, могла помочь вычислить распространителя.
— Кажется, ты действительно разбираешься в текущих тенденциях моды, Какушкин! — прошептал мне на ухо Чудновский, указывая на десяток девушек, носивших под носом пышные усы. Стоит заметить, что усы являлись накладными, что ни разу не умаляло моего заявления о негласной поддержке царя-батюшки женским полом. — Ну и молодежь пошла нынче, — добавил полицмейстер. — Скоро нагими начнут ходить по городу, в поддержку каких-нибудь сарделек.
Не пришлось указывать Чудновскому на троих подозреваемых, ибо он самостоятельно приметил их, вновь тыкнув меня локтем в бок и кивком указав в толпу. Без лишних сомнений, слегка покачивая бедрами, полицмейстер направился к ближайшему молодому человеку, меланхолично глядевшему в окно трамвая. Незнакомец выглядел неопрятно в сравнении с остальными студентами: взлохмаченные волосы напоминали развороченный ветром стог сена, заляпанный грязью сюртук был небрежно распахнут, а мутный взгляд провожал проплывающие дома на улице. Я предположил, что молодой человек ведет достаточно разгульный образ жизни, что не противоречило образу торговца флатусом, который я успел нарисовать у себя в голове.
Когда Алексею Николаевичу, пока он пробирался сквозь толпу, начали сыпаться комплименты по поводу пышных усов, звучавших не только от парней, но и от девушек, я самодовольно улыбнулся, убедившись, что маскировка удалась. Соблюдая дистанцию в пару шагов от полицмейстера, я робко двинулся вперед.
Наконец Чудновский остановился возле печального пассажира и, картинно поправив свой шарф, нахально уставился на него, иногда поигрывая густыми бровями. Молодой человек почувствовал на себе пристальный взгляд полицмейстера и доброжелательно повернулся к нему всем своим тощим корпусом. Рука подозреваемого юрко скользнула на талию Чудновского. “Какая пошлость, — подумал я. — Это точно он. Не сорвите рыбку, Алексей Николаевич”. Но вдруг печаль сошла с лица парня, и он, дерзко притянув к себе полицмейстера, попытался того поцеловать. Едва губы молодого человека коснулись левой щеки Чудновского, полицмейстер без промедлений звонко хлопнул наглеца ладошкой по лицу.