— Придется, Тихон! — прогремел голос Чудновского за моей спиной.
Позабыв обо всем, я обернулся в сторону Алексея Николаевича, который, выставив перед собой револьвер, уверенно шагал в мою сторону. Для меня Чудновский не походил на человека, с которым можно чувствовать себя в безопасности, но когда он появился в манеже, я, казалось, взбодрился, сбросив с плеч оковы страха.
— Вот и он! — наигранно крикнул Телорез. — Великий полицмейстер Чудновский Алексей Николаевич! Рад вас видеть!
— Сдавайся! — сухо ответил полицмейстер и взвел курок. — Ты пойман с поличным!
— Как и всегда, Алексей Николаевич! — так же весело отвечал ему Телорез. — Напомните, сколько раз вы бездоказательно ловили меня?
— Три!
— Три! А сколько раз меня отпускали из-за отсутствия доказательств?
Чудновский замялся и нехотя ответил:
— Три…
Телорез залился звонким смехом.
— Но сейчас я тебя точно засажу! Как минимум за убийство той невинной девушки! А ну рассказывай, для чего ты воруешь флатус!
— Он не расскажет, — тихо обратился я к полицмейстеру. — Я уже пытался…
— Ну, слушайте, Алексей Николаевич! — крикнул Телорез.
— Что?! — удивленно выкрикнул я. — Как это понимать, Телорез?! Буквально пару минут назад, ты сказал, что не раскроешь карты!
— Для него это игра, — невозмутимо произнес полицмейстер. — Ему нужен равный соперник.
Равный соперник? Казалось, после всего случившегося меня было тяжело удивить, но Алексей Николаевич, как всегда, сумел это сделать. Я поразился, с какой легкостью удалось подавить вопящее внутри меня эго и не начать доказывать полицмейстеру его профнепригодность и низкий интеллектуальный уровень. Возможно, мой разум решил, что сейчас не самый подходящий момент для бесплодных речей.
— Наркотики всегда в фаворе! Всегда! — Начал говорить Телорез. — А если при их производстве затраты сводятся к минимуму, то это становится оч…
Рядом со мной раздался громкий хлопок и Телорез, оборвав свою речь на полуслове, повалился на ступени.
— Каждый раз приходится слушать его балабольство, — пробубнил Чудновский, опуская дымящийся револьвер. — А потом еще и на кулаках махаться заставит. Надоел.
— Это было подло даже для меня, — закряхтел Телорез, когда мы поднялись к нему. Он распластался всем телом на грязных ступенях пролета и, взглянув на пулевое ранение в своем левом плече, иронично добавил: — Но Вы никогда не славились меткостью.
Раздался щелчок взведенного курка, и я увидел, как Телорез приподнял револьвер, зажатый в правой руке, и, направив на Чудновского, нажал на спусковой крючок. Позабыв о сломанной ноге, я со всей силы ударил ей по оружию. И в тот самый момент, стоило моей ноге коснуться блестящего барабана, как раздался гулкий выстрел, и револьвер безвольно вылетел из рук Телореза, скрывшись за рядами зрительских скамеек. Я без всяких раздумий, не замечая ноющую боль в сломанной ступне, запрыгнул на Телореза и начал скручивать ему руки, но он нервозно, несмотря на простреленное плечо, пытался вырваться из моего захвата.
— Алексей Николаевич, нужна ваша помощь! — прокричал я и обернулся в его сторону.
Чудновский прижимал окровавленную руку к животу. Лицо полицмейстера покрылось нездоровой бледностью, и, слегка качнувшись, он уселся на ближайшую скамью. Я не знал, что делать. Броситься к Чудновскому и упустить Телореза или удерживать Телореза и дать умереть Чудновскому.
— Ну давай, полисмен! — язвительно обратился ко мне Телорез. — Тут вопрос жизни и смерти! Помоги своему начальнику!
Я в недоумении вертел головой, глядя то на Телореза, то на Чудновского. Как бы то ни было, но очевидного выбора передо мной не стояло. Нужно было решать. Но, к моему счастью, позади раздался знакомый голос:
— Вот тебе раз! Лиду хлопнули!
Послышалась еще пара крепких мужских восклицаний, которые издали циркачи, вошедшие в манеж вместе с Цыганом.
— Микола! — крикнул я. — Чудновский ранен!
Тяжелые шаги Цыгана, казалось, разрушат зрительскую трибуну, ибо вокруг поднялся жуткий грохот, пока тот взбегал по ступеням.
— Его держите! — глянув на Телореза, приказал Микола двум своим здоровякам схватить преступника.
Чудновский редко дышал. Его бледная рука, залитая кровью, безвольно лежала на животе, уже не пытаясь остановить непрекращающийся поток крови.
— Держитесь, Алексей Николаевич! — дрожащим голосом произнес я.
Полицмейстер попытался что-то сказать, но из его рта вырвался лишь короткий стон, после чего тело Чудновского обмякло.