Перед зданием стоял обоз Цыгана.
— Телорез давно в участке, — сонно произнес Микола. — Ваши коллеги вызвали врача, и Телорезу оказали медицинскую помощь… — он смолк, ожидая от меня каких-либо слов, но я, пребывая в полусонном состоянии, молча смотрел на него. Немного помолчав, Цыган спросил: — Как там Алексей Николаевич?
— Сказали, что жить будет, — неразборчиво ответил я. — Через пару дней можно будет навестить. Вы сообщите его жене?
— Конечно, — слегка приободрился Микола. — Думаю в ближайшее время отправиться к ней.
— Вы нам врали, — внезапно сменил я тему разговора. — Оказывается, Евгений был знаком с Вашими циркачами и приносил им наркотик.
— Скажите мне, при чем тут я? Я не в силах уследить за всей труппой и быть в курсе, с кем они водят дружбу, — ответил Микола и после короткой паузы добавил: — Но даю слово, что контроль будет усилен, и все причастные к произошедшему инциденту будут наказаны.
Мне хотелось верить Цыгану, но его непринужденный тон не давал расслабиться, вызвав подозрение в неискренности сказанного.
— Может, Вас подкинуть до дома? — словно чувствуя мои сомнения, сказал Микола.
— Нет. Лучше отвезите в участок. Мне необходимо побеседовать с Телорезом.
— Как скажете, — произнес Микола и спрыгнул на землю.
Он подошел ко мне, аккуратно взял под руку и помог сесть в обоз.
— Отвезу вас, а после загляну к жене Алексея Николаевича. — сказал он и приказал щуплому кучеру гнать коня к полицейскому участку.
Глава 10
Телореза посадили в ту же клетку, в которой ранее находилась Проглотова. Саму женщину отпустили домой, но выдали предписание явиться в участок через пару дней для дачи показаний, которые пойдут в дело о “похитителе флатуса”.
— Приветствую вас… э… Станислав, верно? — улыбнулся Телорез, когда я подковылял к клетке.
— Верно, — сухо ответил я и внимательно осмотрел внешний вид Тихона.
В манеже я испытал сильный стресс, и пристально рассмотреть Телореза не представлялось возможным из-за постоянного страха за свою жизнь.
Сейчас же он не представлял никакой опасности и, судя по улыбчивому приветствию, был настроен на диалог. Я принялся молча рассматривать заключенного. Лицом он вышел недурным: прямые, острые скулы разрезали лицо, пропадая под пышными усами, подобно тем, какие носил Чудновский, но невооруженным глазом было заметно, что Телорез за ними хорошо ухаживает. Одинокий локон непринужденно падал на его лоб, непослушно вырвавшись из пышной копны волос. На удивление, Телорез был физически хорошо сложен, чего было невозможно увидеть в манеже, где он стоял облаченный в темное пальто, но сейчас он сидел в распахнутой рубахе с закатанными рукавами, обнажив широкую волосатую грудь и крепкие руки, расписанные татуировками, чей общий сюжет не имел целостности и рядом с черно-белыми маргаритками мог соседствовать раздробленный череп или черепашка с распахнутыми орлиными крыльями.
Разглядывая татуировки, я вдруг заметил, что из-под густой растительности на груди на меня смотрят до боли знакомые глаза. Приглядевшись, удалось рассмотреть вытатуированные черты лица мужчины, на первый взгляд схожие с чертами самого Телореза, но вдруг я осознал, кто именно выбит на груди Тихона.
— Странная у Вас татуировка на груди, — произнес я. — Это лицо Чудновского? Скажу Вам, что это нездоровое увлечение заклятым противником.
— Ох, ха-ха-ха, — рассмеялся Телорез. — Ты многого не знаешь, парень. Как там Алексей Николаевич?
— Жив, — самодовольно ответил я, надеясь, что увижу разочарование Тихона, но произошло нечто странное. На лице Телореза появилась нескрываемое облегчение.
— У меня тоже все нормально, — сказал он и положил руку на перебинтованное плечо. — Пуля прошла навылет, — смолкнув, Телорез скользнул по мне взглядом и добавил: — Но Вы здесь не для того, чтобы справиться о моем здоровье.
— Верно. Мне бы хотелось узнать все детали ваших преступлений.
— Сомневаюсь, что, получив от меня информацию, Вы сможете выйти на истинных организаторов, — улыбнулся Телорез. — Я могу Вам рассказать про то, как наркотик распространялся. Но проводить Вас в самую суть дела у меня не получится, потому что сам практически ничего не знаю. Я всего лишь пешка на огромной шахматной доске. Негласный глава наркокартеля этого города. А то, что происходит за пределами Люберска — мне неизвестно.
— Говорите, что известно, — поправив костыль под плечом, я приготовился слушать.