— Откуда ты взялся? Почему был в мешке? Почему я твой Хозяин?
— Мама куда-то ушла из деревянного дома с соломой. Человек меня сунул в мешок. Хозяин меня спас, дал мне имя. Клыкастый человек с крыльями понравился Флауму.
Хозяин весело рассмеялся.
— Человек, значит? Всё-таки ты в большей степени пёс, чем никс... Хозяин так хозяин. Ладно, пойдём отсюда, — Хозяин убрал руки от моей морды и встал на ноги. Я продолжал чувствовать, что клыкастый человек весел и душевно спокоен. От него снова исходило тепло.
«Хозяин понял меня?!» — я несказанно обрадовался. Пусть получается поговорить только через прикосновение — меня это более чем устраивало. Всё-таки люди крайне редко понимают собак.
Я думал, что мы пойдём рядом, но Хозяин, снова обернув меня рубахой, поднял на руки и мощным рывком взлетел. Я испуганно взвизгнул и прижался мордой к груди Хозяина. Сильный ветер в нос был неприятен, мешал дышать, холодил. «Флаум потерпит. Вероятно, Хозяин куда-то спешит...»
Когда начало светать, полёт замедлился. Хозяин немного покружил над лесом, затем спустился на землю рядом с полуразвалившемся, почти ушедшим в землю некогда большим каменным домом. Мы зашли внутрь. Воздух был застоявшийся. Очень пыльно, но не слишком сыро. Я чувствовал дискомфорт Хозяина — похоже, что ему не очень нравилось солнце. И лёгкое беспокойство. Хозяин старался избегать деревень, поэтому их путь немного петлял.
Я чувствовал усталость и апатию Хозяина. Тот сел прям на пол посреди комнаты, сложил руки, опершись локтями на колени, широко расставив ноги, и опустил голову. То, о чём Хозяин задумался, навевало мне грудь тоску. Я не знал, что случилось, и заскулил. Потом подлез под коленкой Хозяина поближе и, приподнявшись на задних лапах, лизнул Хозяина в лицо.
Клыкастый человек вышел из печального ступора, потрепал меня за ушами. Улыбнулся. Затем повалил меня и почесал его пузико. Мне было приятно и щекотно. У меня непроизвольно начала дёргаться задняя левая лапка. На какое-то время Хозяину стало легче. Мы поиграли. Клыкастый человек смеялся. Но потом он увидел осколки стекла в углу комнаты. Подошёл, взял в руки самый большой, взял рубаху и вытер со стекла пыль. Затем поставил его к стене. Некоторое время молча на себя смотрел. Настроение его стало резко портиться, снова появилась злость.
Я понял, что Хозяин злится не на меня, но как помочь — не знал. Перестал скакать в замешательстве. Хозяин потянулся к куче битого стекла, взял один из осколков — длинный, узкий и острый. Придерживая другой рукой, начал яростно отрезать от себя волосы прядь за прядью. Отделившиеся от головы длинные светлые локоны, с запутавшихся в них репейником и мелкими веточками, падали на пол и начинали бесшумно превращаться в пепел.
Я запаниковал. Хозяину было больно. Было трудно дышать, руку порезало об стекло так, что на пыльный пол капала кровь. Я заскулил, попытался отвлечь Хозяина, но тот не обращал на меня никакого внимания. Когда закончил, взъерошил оставшиеся короткие волосы и снова сел на пол. С трудом раскрыл израненную ладонь, и осколок стекла с глухим звуком упал на пол. Я заметил, что эти раны затягиваются медленнее. Подошёл, начал зализывать.
— Не думаю, что это хорошая идея. Она сама затянется, — голос Хозяина был немного охрипшим. Он еле заметно дрожал, но руку не убрал.
Когда порез затянулся, Хозяин лёг там же, на полу, подтянув меня к себе за лапы. Положил меня на себя сверху, и стал ласково трепать за ушами, постепенно умиротворяясь. Я был доволен, что смог помочь Хозяину успокоиться. Я продолжительно и глубоко зевнул, устроился поудобнее на животе и груди Хозяина и уснул.
Теперь всё будет хорошо. Теперь мы вместе.
Конец