Перелёт был нелёгким. До Мюнхена долетели как-то легко и ненапряжно. Там проволандались два с половиной часа на пересадке — Флавиан явно подустал.
Ещё около трёх часов полёта дались батюшке уже тяжелее, хотя я и накачал его всеми лекарствами, точно по инструкции батюшкиных докторов.
К моменту, когда мы наконец вышли из багажного отделения в зал прилёта, Флавиан выглядел реально «неважнецки». Я уже начал внутренне дёргаться и переживать, выглядывая того Руслана, которому нас по телефону из Салоников препоручил Владыка.
— Батюшка! Здравствуйте и благословите! — к нам быстрым шагом подошёл наш афонский знакомец Василий. — Как добрались?
— Брат Василий! — обрадовался я. — Какими судьбами?
— Вас встречаю. По благословению вашего Владыки, — улыбнулся он.
— Не понял! — тряхнул головой я. — Нас же должен встречать Руслан…
— Это я и есть! — рассмеялся Василий. — Василием меня крестили во взрослом возрасте. А с детства и по паспорту я Руслан, так уж родители назвали.
Мы с Владыкой в одном дворе росли и в одном классе учились, поэтому он меня по привычке Русланом называет.
— Так ты же, вроде, художник? — не переставал удивляться я. — А Владыка сказал, что бизнесмен, связан с медициной…
— Был художником, по крайней мере, сам себя таким считал, когда эмигрировал, — снова улыбнулся Василий-Руслан. — А потом понял — «чего Бог не дал — сам не возьмёшь». И занялся бизнесом, причём достаточно успешно. Сейчас у меня своя фирма по продаже медицинского оборудования и ортопедических средств, работаю с разными странами, в том числе и с Россией.
За разговором я как-то совсем забыл о Флавиане, который тихонько присел на какой-то стульчик за моей спиной и не напоминал о своём присутствии ничем. Я быстро обернулся — Флавиан сидел очень бледный, лицо его было покрыто испариной, он тяжело дышал!
— Э! Батюшка! Ты это чего? — я кинулся к нему, на ходу залезая в карман за «аварийной» таблеткой, — брат Василий! Тут есть врач?
— Есть! — быстро отреагировал он. — Сейчас приведу, ждите!
Он бросился куда-то в сторону.
— Эй! Отченька! Ну ты чего это, а? — тормошил я тихонечко Флавиана, явно пребывающего не в лучшем состоянии. — Давай-ка держись, сейчас таблетка работать начнёт!
Он только взглянул на меня мутнеющим взором, продолжая тяжело дышать.
Быстрым шагом подошли Василий и с ним двое молодых португальских медиков. Флавиану тут же начали мерить давление, одновременно Василий переводил им сообщаемые мною диагнозы батюшкиных болезней.
Затем Флавиану что-то вкололи в руку, и Василий о чём-то с этими молодыми врачами переговорил на португальском.
На лице у батюшки стала появляться естественная окраска кожи, дыхание выровнялось, испарина ушла.
— В общем, ситуация такая! — повернувшись ко мне, сказал Василий. — Доктор предлагает доставить батюшку на скорой в госпиталь, где ему проведут более основательное обследование и, если будет нужно, оставят там на несколько дней подлечить.
Это вариант первый.
Второй вариант — они не возражают, если я на своей машине отвезу батюшку в частную клинику, с которой я работаю, и хозяин которой — мой хороший приятель. Там батюшку тоже обследуют и, если нужно, он там полежит, сколько потребуется.
В обоих случаях все финансовые расходы я беру на себя, выбор варианта действий за вами!
— Ты как, отче? — обратился я к Флавиану. — Что решать будем?
— Как скажешь… — махнул рукой батюшка. Видно было, что он сильно ослабел.
— Брат Василий! Принимай решение! — повернулся я к Василию. — Я не знаю, как лучше, тебе видней.
— Хорошо! Поедем со мной! — он повернулся к португальским докторам и что-то им сказал.
Те согласно закивали, заполнили какие-то бумажки, в которых расписались сами и дали расписаться ему.
Высокий «афропортугал» в аэропортовской униформе подкатил кресло-каталку, мы коллективно усадили в неё Флавиана (не детское, я скажу вам, было зрелище!), вывезли батюшку на улицу и пересадили в подъехавший серебристый микроавтобус с какой-то надписью на португальском и медицинской эмблемой на боку. Наши вещи я погрузил через заднюю дверь.
Василий сел справа от водителя — невысокого пожилого португала с усами как у Сталина, что-то сказал ему, и мы выехали из аэропорта «Портела».
— Я специально взял рабочую машину с водителем, потому что не знал, сколько у вас будет вещей и куда мы с вами сразу поедем, — повернувшись к заднему сиденью, на котором расположились мы с Флавианом, сказал Василий. — Тут клиника совсем рядом, ехать недолго. Аэропорт Лиссабона находится в черте города.
— Может, не надо в клинику? — осторожно спросил начинающий приходить в себя батюшка. — Может, я так отлежусь понемногу…
— Ну отче! — сказал Василий, — отлежаться — это не проблема, давайте всё-таки послушаем, что скажет доктор Жоао. Он мой хороший приятель и один из лучших терапевтов в этом городе. А в зависимости от его рекомендаций мы и решим с местом Вашего «отлёживания». Хорошо?
— Хорошо, — ответил я за Флавиана. — Батюшка! Я за тебя перед архиереем отвечаю и перед всей твоей паствой, так что давай, слушайся!
— Ладно! — смиренно вздохнул Флавиан. — Твоя взяла!
***
Доктор Жоао оказался высоким улыбчивым красавцем лет сорока — сорока пяти, в изящных очках с тонкой золотой оправой и с шикарным набором, похоже, собственных крупных белых зубов.
Флавиана тут же забрали его вежливые, в идеальной белизны халатах сотрудники. Василий ушёл с ними в качестве переводчика, а меня оставили на диване в кабинете Жоао, обеспечив пультом от большого ЖК-телевизора и большой бутылкой минеральной воды с высоким стаканом в придачу.
Я пощёлкал по португальским каналам, немного посмотрел Евро-Ньюс, наконец, нашёл RussiaToday — передавали информацию о событиях в Новороссии: артобстрелы, разрушения, трупы…
— Господи! — подумал я, — до чего дожили! Можно ли было подумать в мои студенческие годы, что на нашу землю опять придёт гражданская война, и бывшие советские люди будут убивать друг друга. Бред какой-то!
Ну, кому всё это надо в международно-политическом пространстве, понять не сложно, даже римский таксист это понимает!
Но миллионы бывших сограждан, словно бесноватые на отчитке, кричащие «убей москаля!» — это что-то уже выше моего понимания, чем-то опыляют их там, что ли…
У меня один дед белорус, другой — ставропольский казак; одна бабушка украинка, другая — осетинка, и кто я с таким набором «кровей» — «москаль»? Только оттого, что я родился и вырос в Москве, закончил институт и прожил большую в ней часть жизни, меня надо теперь вешать на «гиляке»? Чума какая-то…
Появление Василия с Флавианом и доктором Жоао оторвало меня от грустных размышлений. Флавиан выглядел даже несколько посвежевшим.
— Ну, Алексей, Слава Богу! — радостно сообщил мне Василий. — Никакого особого «криминала» с батюшкиным здоровьем сейчас нет, просто обострение всякой «хроники», возможно, от перегрузок в дороге, смены часовых поясов и тому подобного.
Доктор отпускает батюшку в Алгарве, рекомендуемый режим нагрузок и корректировку принимаемых отцом Флавианом препаратов он расписал. Я это переведу вам на русский. Можно ехать!
— Ты как, отче? — я устремил бдительный взор на обследованного духовника. — Может, сегодня здесь в отеле отдохнёшь, а завтра отправимся? Ведь это, наверное, полдня добираться, если не дольше.
— За полдня всю Португалию проехать можно, с севера на юг, — рассмеялся Василий. — Три часа максимум, и мы будем на месте! Но пусть батюшка решает.
— Да я, вроде, почти «оклемался» уже, — покрутив головой из стороны в сторону, ответил Флавиан. — Думаю, поехали!
— Ну, тогда благословите, отче, в путь! — сложил руки Василий. — Поедем на моей машине, я сам поведу. Мой водитель уже ваши вещи в неё переложил!
Мы поблагодарили доктора Жоао, прекрасно владевшего английским, и распрощались с ним, унося самые приятные воспоминания о лиссабонской клинике вместе с пакетом лекарств, призванных заменить обычно выдаваемые мною Флавиану препараты.