Стуков снял с изобретения полную ёмкость, и его пальцы слегка дрогнули. Не в сомнении, а от голода — звериного и доминирующего. Охотник мгновенно откупорил колбу, и тёмно-синяя жидкость забурлила внутри, будто живая. Не медля ни секунды, Алексей поднес её к губам и начал пить. Жадно. Ненасытно. Словно субстанция была единственной ценностью, удерживающей чужестранца в этом мире.
Детектив лежал парализованный, не в силах отвести взгляд. Его дыхание стало прерывистым, а в груди застыл ледяной ком — не страх. Скорее первобытное отвращение. Он видел, как с каждым глотком тонкие кривоватые линии на лице Стукова теряли яркость, замедлялись и, наконец, растворялись под кожей, не оставляя следов.
Когда последняя капля исчезла в глотке, физиономия Охотника преобразилась в… обычную. Просто человек. Немного уставший и с жесткими чертами — не гадкий монстр или дикий ужас. Ничего лишнего.
Алексей вставил пустую ёмкость обратно в пиявку, нажал на скрытый механизм, и та сжалась, свернувшись в небольшой металлический шар. Один миг — и устройство оказалось в потайном кармане плаща.
Потом чужестранец вновь опустился рядом с Волковым на корточки.
— Теперь я в курсе… — тихо произнёс Стуков. — Твоё заражение произошло в тот самый момент, когда коротнул чип памяти сводницы… Да… В твоём доп-разъёме для обмена данными, но знаешь… Катя… Я чувствую, что она противилась этому, но поделать ничего не смогла. Затем дальнейшие попытки обезопасить тебя, напугать и сбить след с помощью контролируемых галлюцинаций… Хм… Выглядит нелепо. Вероятно, из-за непреодолимого волнения… А причина подобного отношения? Ведь ты единственный, кто при первой встрече не завёл речь о том, чтобы трахнуть её поскорее. Такая мелочь… Мелочь, определившая твою судьбу. Удивительно… — Охотник замолчал ненадолго, концентрируясь на обрывках новой информации, и уловил нужную нить. — Детектив, ищущий особенную девочку… Знал ли ты… Точно. Вижу, что узнал из данных с чипа сводницы… У твоей Красной чистейшая ДНК, несмотря на атмосферу вашей дрянной планетки. И именно это является её уникальностью… К слову, она ещё сопротивляется. Лишь две жертвы. Старая карга и наркоман. Ага… Они находятся в состоянии диапаузы. Твой поганый город можно спасти, Волков. Что до тебя? Чувствуешь нечто особое к Кате? Не обольщайся. Это не из-за того, что уставший работяга внезапно наткнулся на важного для жизни человека. Взаимосвязи, создаваемые Воплощениями Грехов, въедаются в нутро и очень часто остаются там навсегда. Естественно, теперь это неотъемлемая часть тебя… Смиренно прими данный факт… А сейчас, — сказал он глухо. — Не шевелись.
Ладонь коснулась лба Александра, и тогда глаза чужестранца помутнели — не просто затуманились, а стали пустыми. Будто полностью утратили человеческое начало. Ему на смену явился бесконечный поток времени, текущий вспять.
Детектив ощутил тепло, распространяющееся по телу с немыслимой скоростью. Боль от «укуса» пиявки исчезла. Ссадины, синяки и прочие мелкие повреждения пропали, словно никогда и не появлялись вовсе. Но самое странное — Волков помнил мучения. Отчётливые, настоящие. Они были, а теперь их не стало.
Ущерб от стычки не прошёл — отменился.
— Что… — голос Александра сорвался в хрип.
Охотник убрал руку. Его глаза приняли прежний вид — зелёные и холодные, без той нечеловеческой пустоты.
— Это не исцеление, — прошептал он. — Это откат.
Детектив поднялся на локти, сжимая кулаки. Тело было целым, но внутри… оставалась бездонная пропасть. Будто нечто вырвали. Раз и навсегда.
— Я не понимаю… — произнёс Волков, медленно осматривая себя.
Алексей встал, отряхивая плащ:
— Разумеется. Хотя тебе и не надо. Достаточно лишь принять.
За спиной у Стукова раздался щелчок. Жужжащее устройство на замке вдруг замолчало. Доступ в здание морга, наконец, появился.
— Ну, а теперь? — бросил чужестранец через плечо, уже отворачиваясь. — Вали прочь, если не хочешь тут подохнуть. Ведь я не самая жуткая мерзость, которую ты мог бы встретить сегодня на пути.