Полосы на скулах и у височного разъёма Охотника появились мгновенно. Они запульсировали, судорожно извиваясь. Чужестранец почувствовал, как нечто грызёт его изнутри. Столь драгоценный ресурс, вытянутый из Волкова подходил к концу.
В какой-то момент монстры начали теснить Алексея. Их глазницы — пустые и заполненные той самой синевой — подрагивали из-за безмерного голода. С трудом уклонившись от очередной атаки, Стуков ощутил резкую усталость и понял, что очертания на лице вспыхнули, превратившись в раскалённые нити. Он крепко сжал зубы и исчез. Спустя секунду возник за спинами последних тварей из общей кучи. В его руке уже находился маленький, серебристый кругляш. Достаточно было сделать лишь выдох, чтобы «оживить» устройство.
Охотник швырнул изобретение в толпу и мир вокруг них застыл. Время для мерзких существ не просто замедлилось — оно полностью встало. Пусть и ненадолго. И тогда чужестранец двинулся. Он резал их одного за другим с немыслимой скоростью. Не успевших моргнуть, упасть или хоть что-то осознать. Около тридцати тел развалились за считанные мгновенья. Несколько рассыпалось в пыль, позволяя мечу добрать мощи.
По окончании мясорубки Алексей протёр веки от чьей-то крови и оценил результат — каждый из них встретил неотвратимую смерть.
Тем не менее, одно из созданий — бесшумное и добравшееся первым из новой волны чудовищ — внезапно вцепилось сзади. Её челюсти, усеянные острыми зубами, впились в плечо Стукова, прорывая крепкую ткань плаща и кожу с тошнотворным хрустом.
Именно такая боль была непривычной. Не жгучей или режущей, а неожиданной и опустошающей. Охотник напрягся, но не застонал. Его пальцы стиснули рукоять меча со всей дури и он отозвался очень ярким светом. Ослепительная вспышка прорезала тьму, оставляя после себя выжженные отпечатки в самом разуме. Монстры, уже готовые броситься к цели, замерли с жутким шипением. Их пустые глазницы судорожно сжались.
Чужестранец моментально исчез. Не шагнул в сторону, не отпрыгнул. Сдвинулся в пространстве, словно вырванный из реальности и переставленный в другое место — прямиком за спину той твари, что некогда впилась в него.
— Кто-нибудь знает стоп-слово? — игриво спросила Морок.
Клинок, всё ещё пульсирующий холодным светом, пронзил создание, выскользнув из груди вместе с фонтаном синеватой слизи.
— Кажется, нет, — сущность в мече залилась влажным, липким смехом.
Мерзость вздрогнула и принялась размахивать лапищами, но Алексей не остановился. Он наклонился и вгрызся в её шею.
— Божественно… — застонала Морок, оценивая действия Стукова.
Зубы пробили кожу, проникли глубже — в самую суть чудовища. И оно завопило. Голос разорвался на десятки отзвуков, заполнивших коридор душераздирающим визгом, который не принадлежал этому миру.
Остальные монстры застыли. Они не нападали. Не рычали. Лишь завороженно смотрели на то, как Охотник высасывает из сородича нечто тёмно-синее — вместе с кровью или обрывками плоти.
Субстанция быстро текла по глотке. Ледяная и густая, будто ртуть, смешанная с прахом. Она достигала каждой клетки организма, восстанавливала силы и даровала возможность пользоваться вневременными способностями в полной мере. Полосы на лице чужестранца начали мерно исчезать, растворяясь в коже, словно никогда и не существовали.
Насытившись, Алексей откинул голову, хватая воздух ртом, и резко вырвал остриё из твари. Её тело, теперь уже безжизненное, распласталось на полу, подобно бесполезному мусору.
— Я вновь готов, — прошептал он, а его голос прозвучал глубже и грубее.
— Восхитительно… — прощебетала Морок с ноткой нежности. — Я вся пылаю от представления…
Уродливые создания не сдвинулись. Наконец, почувствовали и поняли — то, что стояло перед ними, не являлось просто Охотником. Это было нечто вечно голодное. И оно глядело на них точно так же, как они на людей.
Первое чудище, находящееся ближе всех, дёрнулось — не в порыве атаки, а в попытке отступления. Слишком поздно. Стуков шагнул и пространство задребезжало. Чужестранец оказался рядом с ней, а его клинок молниеносно взмыл. Мерцающее лезвие рассекло монстра пополам.
Тело не упало, а застыло в воздухе на миг, будто зависло между секундами, и затем растворилось в кручении, втянутое в оружие. Остальные ублюдки завыли в осознании элементарной истины — в бегстве нет смысла. И тогда они бросились вперёд. Все сразу. Всей своей гниющей ордой.